М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
57 >
стыдно чуждаться иностранцев.
- Кто и говорит, батюшка! Чуждаться и носить на руках - два дела
разные. Чтоб нам не держаться русской пословицы: как аукнется,так и
откликнется. Как нас в чужих землях принимают, так и нам бы чужеземцев
принимать!.. Ну, да что об этом говорить... Скажите-ка лучше, батюшка, точно
ли правда, что Бонапартий сбирается на нас войною?
- Это еще не решено.
- А как решится, так что ж он - на Москву, что ли, пойдет?
- Может быть. Он избалован счастием и привык заключать мир в столицах
своих неприятелей.
- Вот что! Да что ж он в них делает?
- Веселится, отдыхает, берет с обывателей контрибуции, то есть деньги.
- И ему платят?
- Поневоле: против силы делать нечего.
- Как нечего? Что вы, сударь! По-нашему вот как. Если дело пошло
наперекор, так не доставайся мое добро ни другу, ни недругу. Господи боже
мой! У меня два дома да три лавки в Панском ряду, а если божиим попущением
враг придет в Москву, так я их своей рукой запалю. На вот тебе! Не хвались
же, что моим владеешь! Нет, батюшка! Русской народ упрям; вели только наш
царь-государь, так мы этому Наполеону такую хлеб-соль поднесем, что он хоть
и семи пядей во лбу, а - вот те Христос! - подавится.
"Нет, это не хвастовство!" - подумал Рославлев, смотря на благородную и
исполненную души физиономию купца.
- Дай мне свою руку, почтенный гражданин! - сказал он. - Ты истинно
русской, и если б все так думали, как ты...
- И, сударь! придет беда, так все заговорят одним голосом, и дворяне и
простой народ! То ли еще бывало в старину: и триста лет татары владели
землею русскою, а разве мы стали от этого сами татарами? Ведь все, а чем нас
упрекает Сила Андреевич Богатырев, прививное, батюшка; а корень-то все
русской. Дремлем до поры до времени; а как очнемся да стряхнем с себя чужую
пыль, так нас и не узнаешь!
- Угодно вам ехать, сударь? - сказал Егор, слуга Рославлева, войдя в
избу. - Лошади готовы.