М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
55 >
молитвы и приберет меня горемычного.
- Эх, Иван Архипович! - сказал купец, - на что заране так крушиться?
Отчаяние - смертный грех, батюшка! Почему знать, может быть, и сожительницам
сыновья ваши выздоровеют. А если господь пошлет горе, так он же даст силу и
перенести его. А вы покамест все надежды не теряйте: никто как бог.
Старик тяжело вздохнул и, склонив на грудь свою седую голову, не
отвечал ни слова.
- Осмелюсь спросить, сударь, - сказал купец после короткого молчания, -
откуда изволите ехать?
- Из Петербурга.
- Из Петербурга? А что, сударь, там слышно о войне?
- Вероятно, турецкая война скоро будет кончена.
- Об этом у нас и в Москве давно говорят. Но есть также слухи, что
будто бы французы... избави господи!
- Что ж тут страшного? Разве нам в первый раз драться с Наполеоном?
- Да то, сударь, бывало за границею, а теперь, если правда, что
болтают, и Наполеон сбирается к нам... помилуй господи!.. Да это не легче
будет татарского погрома. И за что бы, подумаешь, французам с нами
ссориться? Их ли мы не чествуем? Им ли не житье, хоть, примером сказать у
нас в Москве? Бояр наших, не погневайтесь сударь, учат они уму-разуму, а
нашу братью, купцов, в грязь затоптали; вас, господа, - не осудите, батюшка!
- кругом обирают, а нас, беззащитных, в разор разорили! Ну, как бы после
этого им не жить с нами в ладу?
- Но разве вы думаете, что с нами желают драться французские модные
торговки и учители? Поверьте, они не менее вашего боятся войны.
- Конечно, батюшка-с, конечно; только - не взыщите на мою простоту -
мне сдается, что и Наполеон-та не затеял бы к нам идти, если б не думал, что
его примут с хлебом да с солью. Ну, а как ему этого не подумать, когда
первые люди в России, родовые дворяне, только что, прости господи! не
молятся по-французски. Спору нет, батюшка, если дело до чего дойдет, то
благородное русское дворянство себя покажет - постоит за матушку святую Русь