М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
52 >
или фельтегарь!.. Смотри-ка, смотри! Ай да коренная! Вот, брат, конь!..
Пристяжные насилу постромки уносят.
- Нет, дядя Савельич, - сказал один из ямщиков, - это не курьер, да и
кони не почтовые... Ну - так и есть! Это Ерема на своей гнедой тройке. Что
это так его черти несут?
Кибитка, запряженная тройкой лихих коней, покрытых пылью и потом,
примчалась к почтовому двору. В ней сидели двое купцов: один лет семидесяти
и седой как лунь; другой лет под сорок, с светло-русой окладистой бородою.
Если нельзя было смотреть без уважения на патриархальную физиономию первого,
то и наружность второго была не менее замечательна: она принадлежала к числу
тех, которые соединяют в себе все отдельные черты национального характера.
Радушие, природный ум, досужество, сметливость и русской толк отпечатаны
были на его выразительном и открытом лице. Старик пошел в избу к смотрителю,
а товарищ его остался у кибитки.
- Ну что, брат Ерема? - спросил приехавшего ямщику старый крестьянин, -
подобру ли, поздорову?
- Бог грехам терпит, Савельич! Живем понемногу.
- Эх, как у тебя кони-то припотели! - сказал ямщик в армяке, - видно,
брат, больно шибко ехал?
- Да, Ваня, - отвечал ямщик, принимаясь выпрягать лошадей, - взялся на
часы, так не поедешь шагом. - А что! За двойные, что ль?
- Нет, брат! по двадцати копеек на версту да целковой на водку!
- Знатная работа! Да что они так торопятся?
- Знать, нужда пристигла: спешат в Москву. Седой-то больно тоскует! всю
дорогу проохал. А кто у вас едет?
- Да никто, брат: кроме курьерской тройки, ни одной лошади нет.
Меж тем купец, взойдя на почтовый двор, подал смотрителю свою
подорожную. Взглянув на нее и прочтя: "давать из почтовых", смотритель молча
положил ее на стол.
- Что, батюшка? - сказал купец, - иль лошадей нет?
- Все в разгоне.
- Нет ли вольных?
- Нет.
- А попутчиков?
- Есть четверня, да вот его благородие уж часа три дожидается.