М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
41 >
бешенством, то несчастный мог бы еще надеяться, - и тигр имеет минуты
милосердия; но этот бесчувственный, неумолимый взор, выражающий одно мертвое
равнодушие, не обещал никакой пощады.
- Господин офицер! - продолжал иностранец, - если жалость, вам
неизвестна, то подумайте, по крайней мере, что вы хотите отправлять в эту
минуту должность палача.
- Да, я желал бы быть палачом, чтоб отсечь одним ударом голову всей
вашей нации. Посторонитесь!
- Одно слово, сударь, - прошептал едва слышным голосом раненый. -
Прощай, мой друг! - продолжал он, обращаясь к своему секунданту. - Не забудь
рассказать всем, что я умер как храбрый и благородный француз, скажи ей... -
Он не мог докончить и упал без чувств в объятия своего друга.
- Жаль! - сказал кавалерист, - он не трус! И признаюсь, если б я был на
твоем месте...
- И полно, братец! Все-таки одним меньше. Теперь, кажется, осечки не
будет, - прибавил офицер, взглянув на полку пистолета. Он взвел курок...
- Остановитесь! - вскричал Рославлев, выбежав из-за куста и заслонив
собою француза. - Это ужасно! Это не поединок, а смертоубийство!
- Кто вы? - спросил офицер, опустив свой пистолет.
- Такой же русской, как вы.
- В самом деле? Что ж вам здесь надобно?
- Спасти этого несчастного отца семейства!
- Право? То есть вам угодно стать на его место?
- - Да! - вскричал Рославлев. - И если вы хотите быть чьим-нибудь
убийцею...
- Хочу, сударь! Но прежде мне надобно кончить с этим кавалером
Почетного легиона!
- Стыдитесь, господин офицер! Разве вы не видите? он без чувств!
- Но жив еще. Позвольте!..
- Нет! - сказал Рославлев, взглянув с ужасом на офицера, - вы не
человек, а демон! Возьмите отсюда вашего приятеля, - продолжал он, относясь
к иностранцу, - и оставьте мне его пистолеты. А вы, сударь! вы бесчеловечием
вашим срамите наше отечество - и я, от имени всех русских, требую от вас
удовлетворения.
- О, если вы непременно хотите... Помоги ему, братец, дотащить до