М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
40 >
Расстояние между поединщиками становилось все менее; вот уже оставалось не
более шести или семи шагов... вдруг раздался третий выстрел.
- Ты ранен? - вскричал кавалерист.
- Нет, - отвечал офицер, взглянув хладнокровно на правое плечо свое, с
которого пулею сорвало эполет. - Теперь милости прошу сюда к барьеру! -
продолжал он, устремив свой неподвижный взор на француза.
- Je suis mort! (я погиб! (фр.)) - промолвил вполголоса раненый.
- Боже мой! он истекает кровью! - сказал его секундант, вынимая белый
платок из кармана.
- Не трудитесь! - перервал офицер, - он доживет еще до последнего моего
выстрела. Ну, что ж, сударь? Да подходите смелее! ведь я не стану стрелять,
пока вы не будете у самого барьера.
- Господин офицер! - вскричал иностранец. - Подумайте! в двух шагах!
Это все равно...
- Если б я приставил ему мой пистолет ко лбу? Разумеется. Еще один шаг,
господин кавалер Почетного легиона! Прошу покорно!
- Eh bien! soit! (Хорошо! пусть будет так! (фр.)) - сказал француз,
бросив в сторону свой пистолет. Он подошел, шатаясь, к барьеру и, сложив
крест-накрест руки, стал прямо грудью против своего соперника. Кровь ручьем
текла из его раны; смертная бледность покрывала лицо; но он смело смотрел в
глаза офицеру, и только едва заметная судорожная дрожь пробегала от времени
до времени по всем его членам. Офицер прицелился, - конец его пистолета
почти упирался в лоб француза. Вся кровь застыла в жилах Рославлева. Он
хотел закричать; но ужас оковал язык его. Меж тем офицер спустил курок, на
полке вспыхнуло, но пистолет не выстрелил.
- Ты жив еще, мой друг! - вскричал секундант француза.
- Ненадолго! - примолвил хладнокровно офицер. - Подсыпь на полку,
братец!
- Ради самого бога! - сказал отчаянным голосом иностранец, - пощадите
этого несчастного!.. У него жена и шестеро детей!
Вместо ответа офицер улыбнулся и, взглянув спокойно на бледное лицо
своей жертвы, устремил глаза свои в другую сторону. Ах! если б они пылали