М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
38 >
другие лошади также испугались и понесли вдоль дороги. После многих
бесполезных усилий извозчику удалось наконец при помощи Рославлева
остановить лошадей. Коляска уцелела, но большая часть веревочной сбруи
изорвалась, и надобно было, по крайней мере, с полчаса времени для
приведения в порядок упряжи. Рославлев, оставя при коляске своего слугу,
пошел пешком по дорожке, пробитой вдоль стены зверинца. Он заметил в одном
месте небольшой пролом, от которого узенькая тропинка, извиваясь, вела в
глубину леса. Желая погулять несколько времени в тени деревьев, Рославлев
пустился по тропинке. Не прошло пяти минут, как вдруг ему послышались
близкие голоса; он сделал еще несколько шагов, и подле него за кустом
погремел отрывистый вопрос: "Ну, что?.. Хорошо ли?" - "Нет, братец!" -
отвечал кто-то голосом не вовсе ему не знакомым. "Что это за барьер? Еще на
три шага ближе!" Рославлев поразодвинул сучья густого куста, который скрывал
от него говорящих, и увидел на небольшой поляне четырех человек. Двое были
ему совершенно незнакомы; а в остальных он тотчас узнал молчаливого офицера
и француза, с которым обедая накануне в рублевом трактире. Не трудно было
отгадать, для чего эти господа приехали так рано в зверинец. Повинуясь
первому движению, Рославлев сделал шаг назад: но какое-то непреодолимое
любопытство победило это человеческое чувство. С сильно бьющимся сердцем,
едва переводя дух, он притаился за кустом и остался невидимым свидетелем
кровавой сцены, которая должна была оправдать слова, сказанные им накануне,
- о ненависти русских к французам.
- Ну, кончил ли ты? - закричал молчаливый офицер своему товарищу,
который вколачивал в землю две палки, в двух шагах одна от другой.
- Кончил! - отвечал молодой человек высокого роста, в военном сюртуке и
кавалерийской фуражке. - Только, воля твоя, по-моему, лучше стреляться на
плаще. Два шага!.. по крайней мере, надобно четыре.