М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
35 >
что-то уж больно хитро! Как же ты, не будучи ни врагом ее, ни татарином,
успел ей понравиться л решился изъясниться в любви?
- Я долго колебался, и хотя замечал, что частые мои посещения были
вовсе не противны Лидиной, но, не смея сам предложить мою руку ее дочери,
решился одним утром открыться во всем Оленьке; я сказал ей, что все мое
счастие зависит от нее. Как теперь гляжу: она испугалась, побледнела; но
когда услышала, что я влюблен в Полину, то лицо ее покрылось живым румянцем,
глаза заблистали радостию. "Боже мой! Боже мой! - вскричала она, - вы хотите
жениться на Полине? Как я рада!.. Вы будете моим братом!.. Не правда ли Вы
станете называть меня сестрою? О! теперь я никогда не выйду замуж! Нет, я
вечно буду жить вместе с вами! Ах, боже мой, как я рада!" Добрая Оленька и
плакала и улыбалась в одно время. Слезы градом катились из глаз ее; но,
казалось, в эту минуту она была так счастлива!.. Весь этот день я провел в
ужасной неизвестности. Полина не выходила из своей комнаты, а Оленька
приметным образом старалась не оставаться со мною наедине. Другой день
прошел точно так же; наконец, на третий...
- Слава богу! - вскричал Зарецкой. - Ну, мой друг! терпелив ты!
- На третий день, поутру, - продолжал Рославлев, - Оленька сказала мне,
что я не противен ее сестре, но что она не отдаст мне своей руки до тех пор,
пока не уверится, что может составить мое счастие, и требует в
доказательство любви моей, чтоб я целый год не говорил ни слова об этом ее
матери и ей самой.
- Целый год! И ты, рыцарь Амадис, на это согласился?
- Ах, мой друг! я согласился бы на все! Одна надежда назвать ее
когда-нибудь моею - была уже для меня неизъяснимым счастием. В первые три
месяца моего испытания соседство наше умножилось приездом отставного
полковника Сурского, которого небольшая деревенька была в двух верстах от
моего села. Я скоро подружился с этим почтенным человеком, умевшим соединить