М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
30 >
Офицерская карета помчалась вдоль улицы, и весь народ закричал: "Славно! ай
да молодец!"
- Qielle horreur! (Какой ужас! (фр.)) - вскричала Радугина.
- Qielle audace! (Какая дерзость! (фр.)) - воскликнул дипломат.
- Са n'a pas de nom! (Этому нет названия! (фр.)) - прибавил
путешественник.
Глаза Рославлева заблистали удовольствием, а бедной поэт испугался,
побледнел и, казалось, готов был закричать: "Ей-богу! я незнаком с этим
офицером!"
- А что всего любопытнее, - продолжал Радугин, - так это то, что, по
рассказам, громче всех кричали: "Ай да молодец! спасибо ему!" - как вы
думаете, кто? Мужики? Нет, сударь! порядочные и очень порядочные люди!
- Быть не может! - сказал дипломат. - Такая дерзость!..
- Дерзость или нет, этого мы не знаем; дело только в том, что карета, я
думаю, лежит и теперь еще на боку!
- Но не ушибся ли господин посланник? - спросил торопливо
путешественник.
- Нет, граф! Говорят, что он поизмял только свою прическу a la Titus (в
стиле Титуса (фр.).) и разбил себе нос.
- Поедемте скорей узнать, справедливо ли это? - сказал путешественнику
испуганный дипломат. - О, если это правда, то должно примерно наказать,
надобно потребовать une reparation eclatante! (примерного удовлетворения!
(фр.)) Честь Франции... честь нашего императора!.. Едемте, граф! едемте!
- Как вы думаете, - спросила хозяйка на русском языке князя Радугина, -
не послать ли и мне? не ехать ли самой?..
- А что ты думаешь, сестра? Конечно! ты молодая вдова, русская барыня,
он француз, любезен, человек не старый; в самом деле, это очень будет
прилично. Ступай, матушка, ступай!..
- Но точно ли это правда?
- Дай-то, господи! молебен бы отслужил.
- От кого вы слышали?
- Вот то-то и беда! мне рассказывал об этом один всесветный лгун. Да
бог милостив, быть может, на этот раз он сказал и правду.
Французы, спеша узнать о здоровье своего посла, откланялись хозяйке.