М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
27 >
княгиня, что вы родня этому фанатику, этому необразованному камчадалу,
этому...
- Ах! что вы, monsieur ie baron! Конечно, я не спорю - он моряк, его
формы несколько странны, тон очень дурен, а бешеной патриотизм отменно
смешон; но, несмотря на это, он, право, добрый и честной человек.
- Согласен, княгиня! Я не понимаю только, чего смотрит ваше
правительство? Человек, который может заразить многих своим безумным и
вредным фанатизмом, который не скрывает даже своей ненависти к французам,
может ли быть терпим в русской столице?
- А в какой же, сударь? - спросил насмешливо Рославлев. - Уж не в
французской ли?
- Нигде, сударь! нигде! Такие опасные люди не должны быть терпимы во
всей Европе. Пусти они едут в Англию или Восточную Индию; пусть
проповедывают там возмутительные свои правила; по крайней мере, до тех пор,
пока на берегах Темзы не развеваются еще знамена Франции.
- Не скоро же они уймутся говорить, - сказал Рославлев.
- Вы думаете? Нет, сударь, скоро наступит последний час владычеству
этих морских разбойников; принятая всей Европою континентальная система не
выполнялась до сих пор в России с той непреклонной настойчивостию, какую
требуют пользы Франции и ваши собственные. Но теперь, когда вашему двору
известна решительная воля императора, когда никакие дипломатические увертки
не могут иметь места, когда нет средины и русские должны вступить в бой
столь неравный или повиноваться...
- Повиноваться? - повторил Рославлев. - Вы забыли, сударь, что мы
повинуемся только законному государю нашему, а русской царь - одному богу и
своей совести! Послушайте, барон! Вы, кажется, довольно и даже слишком
откровенно говорили с русским дворянином; позвольте же и мне в мою очередь
быть также откровенным. Скажите, для чего эти беспрестанные угрозы? этот
невыносимый, повелительный тон? эта уверенность, с которой вы говорите о
будущих победах ваших? Или вы не чувствуете, что, унижая все прочие нации,