М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
26 >
впоследствии, нужно всемогущество, которым обладает Наполеон; необходимы его
бесчисленные войска... И если Россия желает подвинуться вперед...
- И, господин барон! - перервал с улыбкою Рославлев, - что вам за
радость просвещать насильно нацию, которая одна, по своей силе и
самобытности может сделаться со временем счастливой соперницею Франции.
Предоставьте это времени и собственному ее желанию - сравниться в
просвещении с остальной частию Европы. Россия и без вашей насильственной
помощи идет скорыми шагами к этой высокой цели. всех народов. Поглядите
вокруг себя! Скажите, произвели ли ваши предки в течение многих веков то,
что создано у нас в одно столетие? Не походит ли на быструю перемену
декораций вашей парижской оперы это появление великолепного Петербурга среди
непроходимых болот и безлюдных пустынь севера?
- Да неужели вы думаете, сударь, что ваш Петербург может назваться
европейские городом? И, полноте!.. В нем все начато и ничто, не кончено.
Ваши широкие улицы походят на площади; ваши площади - на какие-то
незастроенные пустопорожние места; ваши длинные, невысокие дома - на
фабрики... Набережные у вас недурны; но чем можно назвать эти расписные
деревянные мостики? Есть ли в Петербурге хоть одна порядочная церковь? Что
такое ваша Казанская? Огромная куча материалов, под которою зарыты некоторые
опрятно отделанные части, не выкупающие нимало всю нестройность и безобразие
целого. О, будьте спокойны, господа русские! Если французы придут в
Петербург, то, верно, не позавидуют вашему Казанскому собору, а увезут,
может быть, с собой его гранитные колонны.
- Бога ради, барон! - сказала хозяйка, - не говорите этого при
родственнике моем князе Радугине. Он без памяти от этой церкви, и знаете ли
почему? Потому что в построении ее участвовали одни русские художники.
- О, это очень заметно! - подхватил путешественник.
- Князь Радугин! - повторил с приметной досадою дипломат. - Как жаль,