М.Н.Загоскин. Рославлев, или русские в 1812 году -
21 >
отечество наше должно рабски подражать всему чужеземному и быть сколком с
других наций, а особливо с французской, для того чтоб быть чем-нибудь; что
нам не должно и нельзя мыслить своей головою, говорить своим языком, носить
изделье своих фабрик, иметь свою словесность и жить по-своему. Бедная
Радугина в простоте души своей была уверена, что высочайшая степень
просвещения, до которой Россия могла достигнуть, состояла в совершенном
отсутствии оригинальности, собственного характера и национальной физиономии;
одним словом: заслужить название обезьян Европы - была, по мнению ее, одна
возможная и достижимая цель для нас, несчастных северных варваров. Ее
всегдашнее общество составлялось предпочтительно из чиновников французского
посольства и из нескольких русских молодых литераторов, которые вслух
называли ее Коринною, потому что она писала иногда французские стишки, а
потихоньку смеялись над ней вместе с французами, которые, в свою очередь,
насмехались и над ней, и над ними, и над веем, что казалось им забавным и
смешным в этом доме, в котором, по словам их, каждый день разыгрывались
презабавные пародии европейского просвещения.
Княгиня Радугина была некогда хороша собою; но беспрестанные праздники,
балы, ночи, проверенные без сна, - словом, все, что сокращает век наших
модных дам, не оставило на лице ее и признаков прежней красоты, несмотря на
то, что некогда кричали о ней даже и в Москве:
...которая и в древни времена Прелестными была обильна и славна.
Одни исполненные томности черные глаза ее напоминали еще об этом давно
прошедшем времени и дозволяли иногда молодым поэтам в миленьких французских
стишках, по большой части выкраденных из конфектной лавки Молинари,
сравнивать ее по уму с одною из муз, а по красоте - со всеми тремя грациями.
Комната, в которой Рославлев нашел хозяйку дома, освещалася несколькими
восковыми свечами, поставленными в прозрачных фарфоровых вазах, и ярким