Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
97 >
Коротконогий, похожий на мальчишку, рыжий писарь Илюшин, пуча раскосые
глаза, во все щеки раздувал казенный самовар.
Чай пили бестолково, на-ходу и обжигаясь. Безмолвие сменилось звонким
повышенным говором Павла Федосеича, он был необычайно возбужден,
наэлектризован, как бездождное облако, стегающее воздух градом слов. Николай
с кружкой чаю стоял у печки и удивленно прислушивался к неумным речам Павла
Федосеича. "Нет, он не пьян", подумал юноша. Сидоров улыбался и радостно
кивал головой.
- Как бы, папаша, животик только вот... - ухмыльнулся корявым лицом
Трофим Егоров.
- Что, телеса? Не беспокойся, землячок: я легче пуха, я лося перегоню,
я сто верст без отдыха, через три озера таких, как Пейпус... А вы знаете,
товарищи, - выпрямился он и поправил на переносице пластырь. - Мы отдаем
себя в иго товарищей в кавычках, будем друг дружку звать тоже товарищами...
Ну, так вот, товарищи, дорогие мои, сознание, что мы возвращаемся домой к
своим очагам, так сказать, к дыму отечества, придаст нашим ногам крылья...
Фу-у-у, я, ребята, устал... Хорошо бы водки выпить... - По красному,
отечному лицу Павла Федосеича струился пот.
Лука пошарил в кошеле, достал бутылку. Все, даже Павел Федосеич,
закричали:
- Спрячь, спрячь!.. Пригодится в дороге...
- Кушайте во славу, - прошуршал серым голосом, сидевший на мешке прасол
Червячков. - У меня этого продукту запасено. Хватит.
- Налей, - сказал Луке солдат Мокрин. - С отвалом, земляки! - и выпил.
Лицо у Мокрина строгое, борода густая, нос большой с горбиной. - Это
господские? - спросил он Николая. - В таком разе конфискую, - он снял со
стены круглые часы, прикрутил бечевкой маятник с боевой пружиной, чтоб не
дрыгали, и - в торбу.
- Напрасно, - сказали Николай и Павел Федосеич.
- Пошто напрасно? - недовольно ответил за Мокрина Лука. - Нешто, мало
наших денег этой сволочи оставили? Не из дома тащим, а в дом, - он сорвал с