Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
91 >
портрет, целовал его и плакал в пригоршни, размазывал по лицу слюни и слезы
грязнейшим рукавом.
- Павел Федосеич, - пробудилась помещица. - Опять ты за свое! Что за
малодушие...
- Нет, нет, это я так... Чшш... Разбудишь... Это я пластырь искал...
Да, да, пластырь... К переносице, пластырь.
- Не плачь, все к лучшему, надейся на бога.
- Я надеюсь, Осиповна, надеюсь... Ей-богу, надеюсь... А ты спи...
Глава XVIII
Дикий хохот
На другой день Николай отправился рано. Помещица и чиновник еще спали,
он так и не попрощался с ними. Шел домой не торопясь. Утро было пасмурное,
угрюмое, и его настроение такое же, как это утро.
"Вот судьба, и что ожидает этих стариков?" - думал он, глядя себе в
ноги.
А впереди позвякивали бубенцы, долетало храпенье коней. Ближе,
отчетливей.
- Берегись, стопчу!
Николай вскинул голову и отскочил в сугроб. Мимо него, едва касаясь
копытами дороги, мчалась запряженная по-русски тройка вороных. В русских,
покрытых ковром, санях, обнимая прижавшуюся к его плечу баронессу и лихо
подбоченясь свободной рукой, восседал бывший ротмистр Белявский.
- Сукин сын! - сделав ладони рупором, громко прокричал Николай Ребров в
снежнооблачный бубенчатый след пролетевшей тройки.
Он пошел проститься с генералом - старик был для него хорош.
- А, Ребров!.. Отлично... А я, брат, мундир чищу... Сам. Я люблю черную
работу. Я не белоручка... Труд - надежнейшее средство против скуки, против
одиночества. Садись, Ребров... Ну, как там? А я осиротел. Баронессушка
уехала и этот... Да-да... Ну да ничего. Денька через три и я... В Париж,
брат Ребров, в Париж. И ад'ютант Баранов...
- Разве они едут? - удивился юноша, помогая генералу.
- А как же! Какое ж могло быть сомнение... Ну, а ты? Ты как? А? Хочешь
в Париж? - генерал снял с красного ворота пушинку, дунул на нее и медленно
стал елозить щеткой по сукну.
- Я, ваше превосходительство... Я здесь...
- А, молодец, молодец, Ребров... Похвально. Лучше здесь, чем к тем