Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
86 >
чужим женщин... Пфе! Какой дрянь! Так только может допускать необразованни
матсь... мужик.
- Как ты могла сойтись с таким?
- Ах, смешной вопрос. Как ты попал сюда? А мой брат лежит в вашей
земле? Как старуха, жена Митрий, живет в бане с какой-то ваш чиновник? Как
убили ваш царь Николай Александрович? Все не от нас... Судьба. - Шаги
заскрипели в сенцах. Мария схватила юношу за руку. - Слушай! Тебе сколько
лет?
- Двадцать, - прибавил Николай.
- Мне двадцать один, - убавила Мария. И быстро, задыхаясь. - Слушай! Мы
бросаем все, бросаем Митрий, бросаем мой отец, едем в Ревель. В Ревели у
меня родня, деньги... Слушай! У меня там дом... Дядя умирает и присылал мне
письмо... Слушай, Коля! Мы будем без нужда, ты служить, я могу поступать в
больниц. Не бегай в Россию, молю тебя, как бога Христа!.. Скоро большевики
уйдут, мы поедем к твой родитель. Ну, милый, ну... - Она тормошила его,
заглядывала в его глаза безумными глазами. - Ну, ну!..
Юноша менялся в лице; да и нет, клубясь, свивались в его душе как змеи,
и вот одна змея подохла.
- Нет, Мария! Бегу, - ударил он резко, как ножом. - Прости меня.
Из ее груди вырвался хриплый стон, она с ненавистью оттолкнула его и
проплескалась в белом полотне за перегородку, крикнув:
- Откройте дверь отцу!
В комнату вошел Ян со связкой баранок. Из кармана его шубы торчало
горлышко бутылки.
- Ого-го... А ну, давай гостю кофей.
Когда, застегивая последнюю пуговку черной кофты, показалась Мария,
старик пристально посмотрел на дочь, посмотрел на юношу, сказал:
- Снег пошоль... Метель... Троф возить плох, - и глубоко вздохнул.
За кофе угощались наливкой, говорили о пустяках. Старик все еще
поглядывал вопросительно на дочь, но лицо Марии казалось спокойным,
замкнутым.
- Бегут, которые, бегут плохой, - сказал старик, разливая по рюмкам
вино. - Эстис очень рабочий надо. Хороший жизнь тут. Чтоб здорофф... Дурак
бежит. На Пейпус - смерть.