Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
85 >
- сорвала с груди фартук, бросилась к нему на шею растрепанная,
раскрасневшаяся у плиты Мария Яновна.
И юноше вдруг стало так тепло и радостно у родной груди.
- Ого-гогого - вылез, загоготал, смеясь, старик. - Троф пилить?
Давай-давай... - тоже обнял юношу, поцеловал и укорчиво закачал
длинноволосой головой. - Эх, дурак, дурак... Такой девка упускал.
- А как, Дмитрий Панфилыч здоров? - и юноша затаил дыханье.
Старик сердито, безнадежно махнул рукой. Мария Яновна сказала:
- Умер.
Юноша отпрянул прочь:
- Как! Неужели? Царство небесное... Когда?
- Жив, - сказала она печально. - К сожалению - жив... Но для меня, для
мой сердца - он мертвый... - и вновь засмеялась звонким, чистым смехом. -
Ну, как я рада. Садись, говори... Николай, милый! Ах, что же я такая
неодетая!.. - и она быстро скрылась за перегородкой.
Николай заметил, как она перекрестилась на-ходу и что-то зашептала,
должно быть, молитву.
- Ничего, ничего... как это... - старик, попыхивая трубкой, накинул
шубу и - к выходу. - Ничего... Одеваться пошел Мария. Ничего. Ладно... А я в
лавку, - подмигнул он и захлопнул за собой дверь.
Юноша смутился. Намеки старика толкали его за перегородку, где вдруг
призывно захрустело полотно иль шелк. Кровь юноши на миг остановилась.
- Мария! - перегородку опахнуло полымем, дом исчез, и мимо его взора
процвело черемуховым цветом, проплескалось белое видение.
- Милый!.. Ах, какая несчастная твоя Мария...
...И Николай сладостно подумал, что он опять в бреду...
...Когда под окном послышались шаги, Мария, обнимая юношу нагими
полными руками, в третий раз сказала, почти крикнула:
- Неужели ты не можешь понимать, что пропадешь в России!.. Такой голод,
такой кровь везде... Сразу в сольдат и на война... Ну, оставайся же...
- Нет, Мария, не могу.
- Ах, оставь! - топнула она с брезгливой гримасой. - У меня и так
боль... Не понимай, куда деть. Митрий развратник!.. Митрий таскается по