Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
81 >
Бурцев! Ера, забияка,
Собутыльник дорогой
Рради ррома и арака
Посети домишко мой!..
- Эх, Николаша, вечная память Кравчуку! Пой!.. "Заму-у-чен в тяжо-о-лой
неволе, ты сла-а-вною смертью погиб..." Пой!.. Ну и дурак был покойничек...
Глуп как... как хохол. Что?
Тыкаясь носами в холодное дерево, целовали могильный крест, клялись в
верности новой России и, охрипшие, обессилевшие, плелись домой. Николаю
Реброву было жарко, хотелось кинуться в снег. Поручик крепко держал его за
руку. Когда проходили через плотину игрушечной мельницы, поручик запел:
Прощай, мой мельник дорогой,
Я ухожу вслед за водой,
Дале-око, далеко...
Николай Ребров остановился и взглянул в прыгавшее лицо ад'ютанта.
- Вот и вы плачете, Петр Петрович.
- Это во мне Шуберт плачет, Еган Шуберт. Знаешь, чья это песенка? - и
ад'ютант наскоро провел рукавом шинели по глазам. - А я ухожу, брат...
Чувствую, что так... Крышка!.. Ухожу, брат, ухожу... "Дале-о-о-ко, далеко" -
с чувством пропел он, повалился в сугроб и зарыдал.
Глава XV
Конфликт улажен
Николай Ребров смутно припомнил все это на другой день утром. На
мизинце дорогой перстень, в кармане золотые часы.
- Надо сейчас же отнести обратно и извиниться перед поручиком. Милый,
родной Петр Петрович.
Юноше сделалось невыносимо жаль его. Какой он, правда, несчастный. И
как хорошо, что он тоже решил бежать с их партией.
Соседние койки были пусты, но юноше не хотелось вставать. А чорт с ней,
с канцелярией. И только в первом часу он направился к поручику Баранову. Но
поручик Баранов в это время был в доме баронессы. Он в парадной походной
форме - перчатки, шашка через плечо - в рейтузах же притаился браунинг.
- Ах, как это кстати, поручик!.. А я только что за вами хотела послать,
- испуганным голосом сказала баронесса громко, а шопотом, чтоб не слышали
генерал и ротмистр Белявский: - прошу вас об'яснение отложить. Да?
- Не беспокойтесь, - так же тихо ответил он, целуя ее руку.