Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
80 >
черти. Не убивайте, черти... Возьмите меня, используйте мои знания. Я верный
рубака, и рука моя - кистень. Товарищи, каюсь, заблуждался. Товарищи! Я
ваш... Посылайте меня на передовые позиции, в огонь, в пекло!..
Юноша видит сквозь туман: ад'ютант повалился перед китайской ширмой на
колени и бьет себя кулаком в грудь, крича:
- Я, Петр Баранов, ломаю свою офицерскую шпагу, рву золотые погоны!
Товарищи, верьте!.. Вот мое сердце, вот моя кровь, вся моя жизнь, - все
отдаю вам, Республике, родине моей!.. Ведите!!
Поручик кричал надрывно, исступленно: слова его - огонь и кровь, лицо
искривилось в жестоких муках. Юноше стало страшно. Он бросился подымать
поручика.
- Дурак, - бранился тот, - мальчишка. Что ты, мальчишка, знаешь! Дурак,
- и, пошатываясь, сам добрался до кресла.
Юноша накапал в рюмку нашатырного спирта:
- Петр Петрович, примите, будьте любезны.
Поручик плаксиво улыбнулся, выплеснул из рюмки бурду и налил вина.
Потом снял с мизинца перстень, стал надевать на горячий розовый мизинец
юноши.
- Что вы, Петр Петрович!
- Бери, бери, бери! Без рассуждений... Вот часы... Суй в карман... В
дороге пригодятся... Что?
- Вы ж сами... Вам самим...
Он вытащил из-под кровати пыльный чемодан, опрокинул содержимое на пол:
- Садись, давай делить... По-братски, как коммунисты. На носки, новые,
теплые, пригодятся... На фуфайку, на кальсоны... Нессесер не дам, надо...
Мыло! На мыло... Рррезеда...
Пили, пели, целовались. Плавал дым, плавала и кружилась комната,
всплывали одна за другой, как привидения, человеческие фигуры, кричали,
грозили, топали:
- Ах, какой безобразий... Какой безобразий!..
Потом хозяин и гость шли в обнимку сквозь лес к могиле Кравчука. Было
тихо, месячно, но лес неизвестно почему шумел и мотался, как пьяный. От
этого сплошного шума юношу бросало в стороны и в голове гудело.
- Петр Петрович, мы ввыпивши...
- Николаша, друг, младенец! Вниманье, декламирую: