Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
79 >
Петр Петрович! Факт!.. Но вы скажите, миленький. Ведь это не она, не
Кукушкина?
- Вспомнил - Морозова! - крикнул поручик и так усердно щелкнул себя в
лоб, что тюбитейка свалилась.
Николай бросился поднимать, запнулся, опрокинул стул, сказал:
- Виноват, - и сквозь слезы засмеялся. - Петр Петрович! Ваше
высокоблагородие. Ну, давайте поцелуемся, Петр Петрович. Умрем за Россию, ей
богу умрем!..
- Обязательно, Николаша, умрем. Садись, садись... Больше пить -
ни-ни...
- Чорт с ними - все эстонки, все Варвары Михайловны... все сестры
Марии. Ах, Петр Петрович, отец родной!.. Ну, если б вы видели сестру
Марию... Марья Яновна, эстонка... Люблю, и ее люблю!.. Но чисто,
платонически. Ей богу. Красивая, знаете, красивая, апельсин без корочек, ну
так и брыжжет. И она меня беззаветно любит... Петр Петрович, как мне быть?
Она изменила мне тоже, она выходит замуж. Как мне быть? Я женюсь на ней,
Петр Петрович, я отобью!.. Она пойдет...
- Когда бежишь?
- Скоро, Петр Петрович... Компанией. Человек с десяток.
- И я с вами, - сказал серьезно офицер.
Юноша кособоко попятился на каблуках и дико закричал: - Ура, Ура!! -
потом сорвал с вешалки ад'ютанские рейтузы, подбросил их вверх. - Ура-а!! -
двинул ногой стул, опрокинул умывальник. - Урра! Ура! - и сам упал в
бежавшую ручейками лужу.
Офицер усадил его в кресло, натер одеколоном виски, грудь, за ушами,
накапал нашатырного спирта в стакан с водой.
- Пей, экий ты слабеха, - а сам опять проглотил залпом две рюмки
коньяку.
Николай Ребров блаженно защурился, запрокинул голову на спинку кресла и
весь куда-то поплыл, поплыл как в волнах. И плывет другой, знакомый,
близкий, рядом, тесно, плечом к плечу. Говорит знакомо:
- Тебе легко. Мне трудней. А почему? Я - офицер. Вот, скажем,
перебрались мы с тобой на тот берег. Схватили нас, тебе ничего - иди, а мне
расстрел. - Юноша встряхнул головой и протер глаза. - Но я служить хочу,