Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
77 >
оттого, что вот здесь было пусто, - он ударил ладонью против сердца и закрыл
глаза.
Николай Ребров не знал, о чем говорить. Он пьянел. Ему захотелось
обнять Петра Петровича. Но он постеснялся и, вздохнув, сказал:
- Я тоже несчастный... Я, Петр Петрович, тоже люблю... Двух люблю, и не
знаю, которую больше...
- В самделе? - не открывая глаз, сонно спросил поручик и вдруг ожил. -
Ну, гляди, - он вытащил из-под кучи бумаг браунинг, быстро повернулся вместе
с креслом и, не метаясь, два раза грянул в крест. Юноша вскочил и вскрикнул.
Поручик подвел его за руку к стене, на которой качался простреленный орден.
- Видал? В центр?.. А ты не веришь, что я колдун, - захохотал как-то
неестественно, давясь и перхая.
Николай Ребров, покачиваясь от коньяка и перепуга, изумленно прошептал:
- Удивительно метко... Сейчас прибегут...
- Кто? Хозяева?.. Все ушли... - офицер вскинул руку вверх и как пифия.
- Вот так же я, великий маг, страшный колдун, разведу их свадьбу!
- Чью? - спросил Николай. - А, знаю. Ой, не надо, Петр Петрович, не
надо...
Плавали рваные струйки сизого дымка, пахло тухлым яйцом, винным чадом и
в'евшейся в предметы копотью плохих сигар. Лицо ад'ютанта стало
сосредоточенно и хмуро. Он поймал тонкими искривленными губами трубку и
задымил.
- Когда бежишь, Николаша? - по-трезвому спросил он и не дождавшись
ответа. - А я его проучу... Я ему покажу, собаке!..
- Кого это, Петр Петрович? - взволнованно спросил Николай...
- Да этого... Как его... барбоса... Ну, этого... Белявского, -
размахивая полами халата, то сгибаясь, то выпрямляясь, он быстро зашагал из
угла в угол. - Я изрешечу ему череп... Я его... Ты знаешь... какой это
стервец? Насиловал крестьянских девок, девчонок, баб, там, во время нашего
знаменитого похода... И с какой наглостью, с какой жестокостью!.. А,
попробуй, вступись отец или мать - петля!.. Однажды, пьяный, изнасиловал
шестидесятилетнюю просвирню, а потом застрелил... Это садист какой-то,