Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
75 >
недалечко за озером живет, там, в Расее-то. Да ужо я его... Да вот он... Эй,
Лука!
Крупный бородатый крестьянин, поводя согнутыми в локтях руками, не
торопясь, в раскачку, как медведь, подошел к ним:
- Здорово живешь, солдатик, - густо сказал он юноше, чуть тронув шапку.
- Что, дядя Лука, к нам в компанию ладишь? - на крестьянский лад
произнес Николай Ребров. - Поди стосковался по дому-то?
- Как не стосковаться, - угрюмо ответил тот. - Не своей охотой...
Солдатня да офицеришки чуть на штыки не подняли: на трех подводах ехать
пришлось, все хозяйство бросил: бабу да шестерых ребят. - Мужик сглонул
обиду, отвернулся и раздраженно засопел. Потом сказал: - Думай не думай, а
бежать надо... Что бог даст.
Юноша улыбнулся:
- С тобой, дядя Лука, будет не страшно. Силенка, кажись, есть в тебе...
Домой Николай Ребров возвратился к вечеру, поел вареной картошки с
полуржаным, полукартофельным хлебом и, час отдохнув на койке, направился к
поручику Баранову.
- Честь имею доложить вашему высокоблагородию, что пакет вручен,
двухнедельная ведомость проверена, в наличности имеется муки 32 п. и жмыхов
7 1/2 пуд.
Офицер сидел в рваном кресле у письменного стола, что-то записывал в
памятную, с черепаховой оправой, книжку. Он в валенках и ватном халате с
желтым шелковым поясом. На столе коньяк. И сам поручик порядочно выпивши.
- Вот что, Николаша, - повернулся он к юноше. - Зови меня Петром
Петровичем. Очень просто: через неделю - фють! - я направо, ты налево.
Ликвидация заканчивается. Что? А твое дело с этим прохвостом тоже
ликвидировано. Генерал сказал Белявскому: "жаль, ротмистр, что вы подали в
отставку, а то бы..." - и погрозил пальцем очень-очень выразительно.
- Почему в отставку? - спросил Ребров.
- На баронессе женится. Она богачка. На кой чорт ему служить, лоб под
пули подставлять, на фронте вшей кормить? Да ты, Николаша, садись. Ну,
выпьем, Николаша... За юность... Ээ, люблю юность!.. Вся наша надежда. Да ты