Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
73 >
если хотите... Но я не дух свят, чтоб читать вашу душу. Во всяком случае
отзвука в вашем сердце я не находила. Ведь так? - Поручик широкими шагами
беззвучно подошел по мягкому ковру к резному столику и достал из фуражки
пару белых своих перчаток. - Да, да вы мне нравились, - томно сказала
хозяйка и закрыла глаза.
- Вы мне, баронесса, тоже нравились... А что касается отзвука в моем
сердце, то... Впрочем, я должен заявить вам, что ваш будущий супруг -
подлец. Честь имею кланяться, баронесса.
Мимишка хрипло впилась поручику в удалявшиеся пятки, с баронессой же
приключилась натуральная истерика.
Глава XIII
Нагаечка
Мысль о побеге не давала Николаю Реброву жить. Что б он ни делал, о чем
бы ни думал, - бежать, бежать, - навязчиво и неотразимо властвовало в его
душе. Он плохо ел, плохо спал. На другой день об'яснения поручика с
баронессой он поднялся рано, с'ел остатки простокваши и пошел в лес. Утро
было хрустальное, молочно-голубое. Поблекший месяц дряхлым шаром запутался
меж черных хвой. На смену ему розовел восток, загорались облака, еще немного
- и молодое солнце из далеких русских недр, из-за Пейпус-озера выплывет
месяцу на смену. По наезженной дороге култыхает на трех лапах несчастный
пес, на шее кусок веревки. - А ведь это она... Ведь это собака Карла
Иваныча. - Шарик! Шарик! - Пес мотнул изгрызастой мордой и трусливо свернул
в сугроб. И вновь юноша стал перебирать в памяти весь свой недавний
предсмертный бред: живы или померли - Карп Иваныч и Дмитрий Панфилыч? Но
воспоминания были тусклы, путаны.
Солнце уже прорывалось через гущу леса. И юноше захотелось забраться на
высокую сосну, чтоб взглянуть туда, в тот милый край, откуда вставало
солнце. Николай Ребров подошел к просеке. И вот перед ним два всадника:
лесник баронессы - эстонец - на лохматой кляченке, и на великолепном рысаке
широкоплечий человек в серой венгерке с зеленым воротником и лацканами.