Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
69 >
Юноша перекрестился, минуту постоял с опущенной головой, прочел стихи
и, неожиданно для самого себя, вдруг заплакал.
- Колька, что ты? - растерялся Трофим Егоров. - О чем ты это?
Юноша с трудом оторвал ладони от лица и чрез озера слез радостно
взглянул на солдата:
- О себе, Егоров, о себе, - сказал он, выдыхая слова. - Кравчук зарыт,
а надо мной нет такого креста, и я живой. Ему не видать больше родины, а я
увижу. Уви-и-жу! Егоров, ты любишь Россию, родину?
- Она баба, что ли? Хы, смешно, - и лицо солдата раскололось пополам
улыбкой.
- Дурак ты, - сказал Ребров.
Лицо Егорова вмиг срослось, он отвернулся и засопел. Он за последнее
время состарился лет на десять: бритый, согнувшийся, обрюзгший, был похож на
старуху с запавшим ртом.
- Конешно, тоскую по домашности, - обиженным голосом сказал он.
- Бежим, Егоров!
- Куда? В Рассею? Бежим, Колька, - и узенькие глаза солдата совсем
сложились в щелки. - А как здохнем, окочуримся, али замерзнем на озере?
- Пусть. Либо смерть, либо Россия!
Они возвращались домой в радостном молчании. Были сизые сумерки, воздух
мягок и пахуч: зима последние доживала сроки.
Глава XII
Взбитые сливки и яйца с перцем
Генерал чувствовал себя значительно бодрее, должно быть, баронесса
откормила его взбитыми сливками, костыль давно заброшен, глаза помолодели,
голос стал уверенней и крепче. Генерал дождался, наконец, известий от семьи.
В Париже все благополучно. Париж живет во-всю. Со всех сторон с'езжаются
туда финансовые тузы и сорят награбленным на войне золотом. В Париже шумно,
шикарно, весело, но если б знал генерал, с какими лишеньями существовала там
его семья. Впроголодь, в долг, с униженьями, с нищенской экономией в каждом
франке, в каждом сантиме, вплоть до того дня, когда генеральше, чрез
поручительство какого-то благодетеля, удалось получить в Лионском кредите
чек на 5.000 франков.
Генерал тоже получил здесь изрядный куш ликвидационных, выписал Нелли