Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
68 >
веселые быстрые глаза стали задумчивы, строги, умудренны: они так недавно
глядели на смерть.
Состав писарей новый. Прежние бежали или умерли. Умер и хохол Кравчук.
Умирая, молился об Украине, о матери: "Ой, мати, мати", о своей жене
Гарпине. Трофим Егоров, приятель Кравчука, похоронил его в лесу, версты за
три от дома баронессы. На могиле поставил большой чисто струганый крест. На
кресте надпись:
"Господи, прими духъ твой смиром".
"Здесь покоится унтеръ-офицеръ штабной писарь Кравчукъ Анисимъ,
пострадавшiй за веру и отечество, который где-то изъ подъ Кыеву. 17 февраля
1920 года. Аминь".
Урвав свободный час, Ребров с Трофимом Егоровым пошли на могилу.
Навстречу им, или опережая их, попадались бывшие солдаты армии Юденича и
русские мужики.
- Куда, братцы?
- Куда глаза глядят, - с горечью отвечали они. Их вид был
злобно-покорный, как у людей, приговоренных к многолетней каторге,
утомленные их глаза с ненавистью озирались по сторонам. - А не знаете ли,
где тут фольварк Шпильберг?
- Были мы у Ганса, чухна такой есть, мыза у него. Ну, прижимист, чорт:
за хлеб, говорит, ежели, работайте. Вас много, говорит, тут шляется. А
придется, придется дарма работать: есть-пить надо... Эх, братцы...
- Мы, как челноки: угнало нас бурей с родных песков, прибило к чужому
берегу, посадили нас на привязь, а вот теперь и причалы обрезали: плыви, кто
куда желает... Эх, жисть!
Эти надрывные вопросы стукались в сердце юноши, как комья земли в
крышку гроба.
А вот и могила: крест с венком из хвой. На прибитой жести земляком
покойного, ветеринарным фельдшером, старательно написано:
"О другъ поверь мне изъ-за гроба
Твой другъ остался здесь живой
А изъ холодного сугроба
Не увидать земли родной.
Но все пройдетъ, настанетъ лето,
Певунья птичка прилетитъ,
И мне несчастному, о, где-то
Придется голову сложить...
Сочинилъ народный поетъ В. Ф. Злынка."