Классика

61 >

     Кто-то из дальнего угла:
     - Князь Тернов преставился...
     - Ну?! Когда?
     - Сегодня утром. Кранкен.
     На мгновенье пугливая тишина и сквозь подавленные вздохи:
     - Царство небесное... Еще один ад патрес...
     Некоторые  наскоро,   как   бы   крадучись,   перекрестились.   Дешевой
перекрестился усердно и с отчаянием.
     - А вместе с князем - еще двое: Чернов и Сводный.
     - Царство небесное, царство небесное...
     Пожилой человек с запущенной седеющей бородой сжал  виски  ладонями  и,
застонав, уставился в пол. Дешевой надтреснуто запел:

     Наша жизнь коротка-а-а...
     Все уносит с собо-о-ю-у-у...
     - Не войте, ну вас!..
     Дешевой боднул головой, брови его отчаянно взлетели вверх:
     - Э-эх, выпить бы! - треснул он кулаком в стол.
     Пробило  восемь.  Сестра  Дарья  Кузьминишна  быстро  развела  всех  по
комнатам и выключила свет:
     - Покойной ночи.

x x x

     К девяти все стало тихо. В коридоре  горела  лампочка.  Николай  Ребров
надел две пары толстых шерстяных  чулок,  а  сверху  чьи-то  старые  галоши,
разорвал сзади по шву халат, загнул его полы, на манер  штанов,  накинул  на
плечи казенное одеяло и прокрался  коридором  к  выходу.  Пусто.  Заскрипела
дверь в сени, - куча, прикрытых рогожею гробов - скорей, мимо - и вот он  на
дворе. Возле калитки - караульный:
     - Куда? Кто такой?
     - Дарья Кузьминишна приказала зайти за хлебом.
     - Иди, да скорей! Скоро запру.
     Мороз небольшой, и лесная дорога в тишине. Юноша, надбавляя шагу, жадно
вдыхал пахучий и крепкий, как брага, воздух. Закружилась  голова,  ноги  шли
вслепую, как у пьяного, спину  прохватывал  холод.  Но  вскоре,  насытившись
кислородом, кровь распалила мускулы, и душа юноши взыграла. Ах,  как  хорошо
вырваться от смерти, чтоб видеть вот эту  ночь,  вот  этот  лес,  дышать,  и
радостно плакать, и улыбаться звездам. Юноша  не  двигался,  юноша  созерцал
себя и жизнь, а двигалась дорога, сначала медленно, потом быстрей,  быстрей,

Следующая

61 >