Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
58 >
звучал плохо. - Что, в шашки?
- В шашки, - ответил черный, пучеглазый. - Ну, как, не тянет на еду?
- Поел бы, - сказал юноша, облизнув губы.
Тогда оба игрока весело засмеялись.
- Ну, слава богу!.. Это хорошо, - сказали они. - Значит, смертию смерть
поправ...
Юноша выбросил из-под одеяла руки, схлестнул их в замок и сладко
потянулся. Маленькая, в два окна светлая комната, под потолком - чернеет
распятие, и в белом, с красным крестом на груди, вошла сестра. Она повела
соколиными в крутых бровях глазами и приблизилась к юноше. Она пожилая, с
измученным лицом, но глаза ее блестят, и голос ласков:
- Ну, вот, слава богу, Ребров. Отводились. Сейчас врач придет.
Поставьте, пожалуйста, градусник... А мне в пору самой слечь. Больных масса,
и ужасно плохо поправляются...
- Много умирают? - спросил пучеглазый Дешевой.
- Пачками. Несчастные наши солдаты. Ухода никакого почти нет, лекарств
нет, питание скверное... Я просто сбилась с ног, за эти две недели сплю по
два часа.
- Сестрица, хорошо бы чего-нибудь питательного, а то - похлебка, каша,
похлебка, каша, кисель.
- Но почему ж не воспользуются услугами солдат? - спросил лысый.
- Я ж вам говорила, господа, что кредиты прекращены, и мы существуем на
пожертвования. Только за рытье одних могил мы задолжали эстонцам более трех
тысяч марок.
- А где их взять? - подняла сестра брови и пожала плечами. - Одни
убежали к большевикам, другие разбрелись по мызам, по фольваркам, третьих
тиф свалил.
Два его товарища - офицеры - оказались интересными людьми. Лысый,
пожилой, во время японской войны, будучи юношей, попал в плен, женился в
Токио на японке, но жена умерла от родов. Он знает японский и английский
языки и теперь, добыв какими-то путями самоучитель Туссена, учится
по-французски.
- Пригодится, - говорит он тягучим голосом. - Во Франции наши лакеями
служат, ну вот и я готовлю себя в шестерки. Вот, не угодно ли, "Атала"