Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
54 >
армии...
- Что? Командный состав был плох? Вы кончили? - поднялся генерал и,
загребая ногою, стал шагать по комнате. - А знаете что, ротмистр? Вы,
простите, ничего нового, оригинального не сообщили мне. Я - боевой генерал и
эту жвачку прекрасно знал и без вас. Поверьте. Вы кончили? Покойной ночи,
ротмистр...
- Покойной ночи, ваше превосходительство... А что касается грядущих
событий...
- Покойной ночи!
- Покойной ночи, ваше превосходительство...
- Покойной...
Ротмистр Белявский, поклонник вдовой баронессы, ночевал у нее в доме.
Его комната, куда он завтра переселяется на жительство, рядом с ее спальней.
Генерал же помещается в дальнем конце коридора. Он скучал эту ночь особенно
сильно. Молился один, одинокий. И Нелли не пришла к нему. Николай Ребров
тоже спал очень тревожно. Боролся во сне с каким-то чудовищами, кричал,
стонал. В него вползала болезнь и, одуряя кровь, растекалась по всему телу.
Глава X
Из сна в сон и в пробуждение
Прошло сколько-то суток, или ночей, или, может быть, минут, - раз, два,
три, четыре, - Николай Ребров не может отчетливо и ясно себе представить:
шум, туман, движенья - и все, как сон - знакомое лицо с холеными баками.
Ага! Да это ж ротмистр Белявский, его начальник.
- Слушаюсь, ваше высокоблагородие! Рад стараться!.. - И бежит, бежит,
какие-то подшивает бумажки к делу, пишет, нумерует, раз, два, три...
четыре...
И много, много лиц, канцелярия едва вмещает: солдаты, офицеры, военные
чиновники, санитары, женщины... Деньги, деньги, деньги...
Армию предположено распустить. Заготовляются ликвидационные ведомости,
вороха бумаг, горы бумаг, - чорт! - в них можно утонуть. А голова горит, и
сердце стучит болезненно...
И вечером, при свете зеленых ламп, а может быть при зимнем блеклом
солнце:
- Твое лицо мне знакомо... Где ж я тебя видал?
- Не могу знать, ваше высокоблагородие.
Теперь Николаю Реброву все равно: рождественская ночь, театр, скандал: