Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
49 >
низкiй приветъ съ кисточкой. Адью, адью".
У Николая Реброва задрожали руки и что-то неясно, но настойчиво
скользнуло в душе: вот бы. Он сорвал с храпевшего Онисима Кравчука одеяло и
ткнул его кулаком в бок:
- Вставай! Слышишь?!
Кравчук сел и таращил сонные, опухшие глаза. Белье его было невероятно
грязно и засалено, как и он сам.
- Когда они бежали? - спросил Ребров.
Кравчук достал из-под кровати кусок шпику, сдул с него пыль и стал
рвать зубами. Он чавкал с наслаждением, закрыв глаза и покачиваясь. Широкая
грудь его была вся в шерсти, поблескивал серебряный крестик.
- Кравчук, слышишь?! Когда Масленников бежал?
Хохол открыл узенькие глазки и сказал:
- А ну, хлопче, пошукай трохи-трохи хлеба.
Николай Ребров плюнул и поспешно надел шинель - было десять часов.
Кравчук вновь повалился на кровать.
В канцелярии уже сидели три писаря. За дверью слышались неверные шаги
генерала и злобное кряканье. Писаря совещались, как быть.
Решили о побеге генералу не докладывать.
А вот и... Все вытянулись. Генерал опирался на палку. Лицо его за эти
сутки постарело на целый год. Он сердито застучал палкой в пол и зажевал
губами, прищуренные глаза его подслеповато бегали от стола к столу.
- Где люди? Я спрашиваю: где люди?!
- Не можем знать, ваше превосходительство. Они не ночевали... Кравчук
болен.
Палка застучала в пол сильней, правое плечо в золотом погоне с вензелем
приподнялось.
- Арестовать! Арестовать мерзавцев!! - крикнул он так, что все
попятились. - Ты! Писарь! Иди ко мне! - Прихрамывая и встряхивая головой, но
стараясь держаться прямо, он кособоко скрылся в кабинете, за ним и Николай
Ребров. - Вот приказ о назначении ротмистра Белявского. Немедленно
отправить. Комнату ад'ютанта Баранова запечатать казенной печатью. Хорошо ли
его устроил? Где печать? - он провел взглядом по столу. - Где печать?! -
выдвинул ящик, другой, третий. - Печать!!!
Писаря бросились искать пропажу. Все перевертывали вверх дном,