Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
45 >
Хотите, я вам кусок ветчины принесу?
Варя сидела на стуле, в дальнем углу буфета, она смеялась, плакала,
целовала юноше руки, пугливо покашиваясь на шумную кучку пирующих солдат.
- Проведемте, дррузья-а-а, эфту ночь виселе-е-й!! - орали Масленников и
Чуланов, обняв друг друга за шеи и чокаясь стаканами.
На стойке закуски, выпивка. В разбитое окно лез с улицы Кравчук:
- Эге ж! - хрипел он простуженно. - Горилка?!. А ну, трохи-трохи мне.
Дюже заколел. Бррр!
В дом ввалилась с парадного крыльца толпа. Впереди, блистая погонами и
пуговицами, быстро и четко шагали офицеры, серебряный звон шпор разносился
на фоне шума, как на блюде. Солдаты вскочили, забыв про хмель. Кравчук
схватил бутылку шнапсу и вывалился вниз головой обратно чрез окно на мороз,
за ним загремел Чуланов с курицей и колбасой, за ним - в тяжком пыхтеньи -
солдатня.
- Остановиться!.. Стой!.. Стой, мерзавцы!! - звенели голосом и шпорами
величественные баки.
Трофим Егоров, с маленькой беленькой бородкой унтер, пьяно оборвался с
окна, вскочил и стал во фронт. Длинные рукава его шинели тряслись, правое
плечо приподнято, глаза с испугом таращились на подходившего офицера. Толпа
притихла, как в церкви. Николай Ребров дрожал. Шаги офицера ускорялись, -
быстрей, быстрей, - и офицерский кулак ударил солдата в ухо. Трофим Егоров
покачнулся. Офицер ударил еще. Егоров упал.
- Билет! - приказал офицер.
Николай Ребров, забыв про Варю, заметался.
Солдат пошарил в обшлаге и подал бумажку, следя за кулаком и глазами
офицера.
- Ты! Скот! За билетом явиться ко мне на квартиру. Направо! Шагом марш!
Николай Ребров, не попадая зуб на зуб, прыгающим голосом резко крикнул:
- Не имеете права драться! Я донесу! - Он, юркнув в зрительный зал,
смешался с толпой и стал продираться к выходу.
- Что-о? Кто это?.. Какая сволочь?! - раскатывалось издали. - И вы все
сволочи... Чего стоите? Ха-ха! Гостеприимство?.. Подумаешь, какая честь...