Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
44 >
Верзила Чуланов еще не успел сползти со стола, как зал был пуст. Он
зашагал вперевалку к буфету, заглянул вниз, куда были спрятаны закуски и,
пошарив рукой, ущупал чей-то большой и холодный, как у собаки, нос.
- Вылезай, чего лежишь, - прохрипел он сдавленно.
Из-под стойки выполз Масленников:
- Сволочь, - сказал он. - До чего напугал...
Верзила шевельнул рогатыми усищами, снял папаху и отер взмокшее лицо
подолом гимнастерки:
- Фу-у! - От чрезмерного напряжения он весь дрожал.
- Ты ошалел?! Где бомбы? Сволочь...
- Вот, - сказал верзила и бросил на пол два стеклянных, синих шара. - В
баронском саду снял, в фольварке... Дюже поглянулись.
Из разных потайных углов и закоулков выползала солдатня, у многих лица
были в сплошных кровоподтеках. В выбитые окна клубами валил мороз.
- Пошарь-ка шнапсу... Да пожрать, - прохрипел верзила.
Из дверей освещенного опустевшего зала выглядывали кучки неподдавшихся
панике людей.
А за стенами дома, на свежем, ядреном воздухе, под мягким лунным
светом, толпа пришла в себя. Все сбились, как овцы, в кучу: женщины,
молодежь, солдаты.
- Пьяный, анафема. Надо ему бучку дать... Это - Чуланов Мишка! -
выкрикивал какой-то рыжеусый маленький солдатик.
- Такой скандал, чортов дьявол в благородном месте произвел, - кричал
другой солдат.
- От такого ужасу не долго и в штаны... Будь он проклят...
Послышались бубенцы, песня, гиканье: к дому подкатили на двух тройках
офицеры.
- Стоп! - и кучера-солдаты осадили лошадей.
- Что? Гуляете? С праздником, господа свободные эстонцы! А можно нам,
так сказать, присовокупить себя? - И холеный, краснощекий в великолепных
бакенбардах офицер занес из саней лакированную ногу.
И в сотню ртов загалдел народ: жалобы, угрозы, плач. Солдаты сорвались
с мест и, подобрав полы, замелькали меж соснами, как зайцы, утекая.
Николай Ребров отпаивал Варю холодной водой:
- Это ж все было подстроено... Для озорства... Варечка, успокойтесь...