Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
35 >
плакать. Гадость.
- Чепуха! Ничего худого нет, - грубо, задирчиво, сказал Дмитрий
Панфилыч. - Маруся, кофейку!
- Нет, не чепуха, - возразил юноша и его глаза засверкали. - Например,
бросать жену на чужой стороне, беспомощную женщину, это чепуха?
- Не хочешь ли? Живи с ней сам. Уступаю, - низким голосом, ворчливо,
насмешливо проговорил Дмитрий Панфилыч.
- Не имею ни малейшего намерения. Во всяком случае, к чему же вы
женились?
Стало тихо, Дмитрий Панфилыч распрямил грудь, чтобы крикнуть. Раздался
чей-то стон.
Все обернулись.
Прислонившись к чемоданам, в дальнем углу сидела помещица Проскурякова.
- Бог с тобой, Митя, - расхлябанно заговорила она. - Я тебя не виню...
И вы успокойтесь, Коля, добрый мой. А Митя не виноват... Раз он счастлив с
новой своей... с своей... - она обхватила седую трясущуюся голову руками и
заплакала громко, злобно, надрывисто.
- Скоро ли ты уйдешь к чорту, старая корга?! - грохнул в стол кулаком
Дмитрий Панфилыч, и его красивое, краснощекое лицо с раздвоившейся
черненькой бородкой осатанело. - Здыхай на морозе, здыхай! Чорт тя задави!
Не жалко.
- Я не позволяй крик!.. Митри, не надо горячиться! - перебивая его,
крикнула сестра Мария.
- А, са куррат... - жуя трубку, выругался под нос Ян.
- Бог с ним... Бог с ним, - хлюпала помещица.
- Ага! - злобно смеялся ее муж. - Ты меня богатством хотела взять? Как
же, старая помещица оженила на себе молодого парня. Тьфу, твое богатство,
твое именье! У большевиков оно... Корова у тебя осталась от твоего
богатства-то, да и та здохла.
- Сестра Мария! Ян!.. - ударил в стол и юноша. Губы его кривились,
брови сдавили переносицу. Ему хотелось кричать громко, оскорбительно, но
слова останавливались в горле. И он тихо, но прыгающим голосом сказал: - Я
не ожидал этого, сестра Мария. Я вас представлял себе другой. До свиданья,
сестра Мария, - поклонился и порывисто вышел вон, ударившись в косяк плечом.