Классика

31 >

руки юноше стакан:
     - Держи, пей.
     - Я, господин поручик, не пью...
     - Что? - Он выпил сам, поставил четверть в угол и накрыл горлышко,  как
шапкой, опрокинутым стаканом. - Скажи, умоляю тебя... Не бойся... По  чистой
совести... Клянусь... Ну,  как  настроение  наших  солдат?  Ведь  мы  же,  в
сущности, ни черта не знаем. Так, хвостики. Что они говорят, что думают? Нет
ли заговора против господ офицеров? Одному нашему едва  не  перешибли  ногу.
Слыхал? В окно генерала хватили кирпичом... Что же это? А? - поручик говорил
быстро, задыхаясь и встряхивая головой, кисти рук играли  то  запахивая,  то
распахивая  полы  залитой  вином  шинели.  -  Говори,  говори,  не  бойся...
Умоляю... Что? Что?
     Николай Ребров молчал. Губы  его  дрожали,  и  сквозь  нежданные  слезы
дрожало все. Но он все-таки  разглядел  болезненно-скорбное  выражение  лица
поручика, он почувствовал резкую смену его настроений,  раздражительность  и
нервность. Да не сумасшедший ли перед ним, или только несчастный, потерявший
под ногами почву, человек? Ему стало страшно и вместе с тем  жалко  поручика
Баранова.
     -  Вы  успокойтесь,  -  сказал  он,  -  кажется,   пока   все   обстоит
благополучно. Вы очень устали.
     Поручик Баранов, пошатываясь,  подошел  к  столу,  расслабленно  сел  в
кресло и,  схватив  руками  голову,  облокотился.  Николай  Ребров  тихонько
пятился к двери, не сводя глаз с широкой, согнувшейся спины начальника.
     - Я и сам не знаю, - говорил поручик,  едва  слышно,  точно  бредил.  -
Может быть, Ножов прав, и все агитаторы правы. Может быть,  правда  там,  за
озером... Во всяком случае настоящие игроки у красных. Юденич хотел пройти в
два хода в дамки, а теперь сидит здесь, в нужнике. Да... Чорт его знает.  Но
как же теперь я?.. Я - Баранов, боевой офицер? Как я отсюда  вылезу?  Юноша,
ты слышишь? Писарь!.. -  он  повернулся,  посмотрел  на  Николая  Реброва  и
раздельно сказал: - Пошел вон. Завтра.

     Глава VII

     Человеческий квадрат и его диагонали

Следующая

31 >