Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
27 >
Первое донесение - о невозможности бороться с большевистской
пропагандой и первом побеге группы солдат в Русь. Второе - о начавшейся
среди армии эпидемии брюшного тифа.
- Да, генерал, да, - проговорил ад'ютант. - Не хотелось мне огорчать
вас, но вот еще сюрприз: эстонское правительство официально заявляет о своем
намерении вступить в переговоры с Советским правительством. Даже назначен
срок - январь будущего года. Место - Юрьев.
Генерал побелел, покраснел и стал ловить ртом воздух.
- Откуда, откуда это? - задыхался он.
- Хотя эти сведения "по достоверным источникам", как пишет газета, но я
думаю, генерал, что на этот раз правда.
- Послушайте, поручик! Это ж невозможно, это ж невозможно... - и
генерал схватился за голову. - Тогда в каком же положении окажется здесь
наша армия?
Ад'ютант саркастически улыбнулся и сказал:
- В положении разлагающегося трупа, который начинает беспокоить
обоняние хозяев...
- А вы, поручик, как-будто... как-будто...
- Впрочем должен вас успокоить, генерал, - быстро изменил ад'ютант тон
и выражение лица, - эстонское правительство просто-напросто желает себя
вывести из состояния войны с Советской Россией...
- Тьфу! С Совдепией!
- Что же касается признания ее, то...
- Этого еще не доставало! - стукнул генерал пустым портсигаром в стол.
Прапорщик Ножов весь преобразился. Глаза его горели, он походил на
сумасшедшего. Иногда пропадал на два дня, являлся измученный, но всегда
бодро говорил юноше, таинственно подмигивая:
- Дело на мази. Пропаганда работает. Агитационная литература поступает
исправно. Нате-ка вам, товарищ... - он совал ему под подушку пачку листовок.
- Необычайно талантливо. Прочтите, и - в дело... Сумеете? Только - молчок...
Как-то мрачною снеговою ночью повторилось то же: легкий стук в окно. К
подушке юноши склонилась во тьме встрепанная голова:
- Ну, милый Коля, теперь прощай. - И Ножов навсегда исчез.