Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
24 >
Коля... Мне надо бы повидаться с тобою и переговорить об одном деле с глазу
на глаз". Юношу это заинтриговало. Он все выбирал время, чтоб поехать к
брату, а кстати навестить старого Яна и сестру Марию - лишних каких-нибудь
верст пять. Мария Яновна! Николай очень часто вспоминал о ней с нежной
благодарностью. И вот, после письма брата, у него что-то прояснилось в душе,
вдруг раздвинулись какие-то забытые туманы - далекий бред, скрип повозок,
перебранка, ночные костры в лесу и ясный образ, образ быстроглазой Вари,
резко и четко впервые поднялся из спящей памяти. Варя! Варвара Михайловна
Кукушкина!.. И ее сестра, и их отец... "Трех, трех!" И от'езд верхом в
сопровождении Вари, и этот их курносый парень Иван в рваном полушубке...
Так? Ну, конечно, так. Ясно все и четко. Где же ты, Варя? Может быть, сестра
Мария знает о тебе? В Юрьеве? Твой отец, наверно, променял свои стада на
золото и благодушествует там? Или, быть может, веселящийся Париж закрутил
тебя, как перышко? - Ага! До востребования... И юноша, удивляясь тому, что
так все вдруг чудесно и легко припомнил, написал Варе трогательное письмо.
Сердце его ныло, как пред большой бедой, из глаз капали на бумагу слезы.
Нервы? Нет. А страшная тоска, душевная пустота и одиночество. И так
захотелось быть возле нее, возле Вари, слышать ее голос, обворожительный и
ласковый, захотелось видеть свою мать, своего отца, Марию Яновну, и нежданно
в мыслях - самовар, свой, домашний, с помятым боком, за столом отец и мать
и... Варя. "Вот моя невеста... Мы вместе с ней страдали на чужой земле. Она
спасла мне жизнь". - "Очень приятно", - говорит мать. Но это не Варя
Кукушкина, это сестра Мария, краснощекая, светловолосая и полная
красавица-эстонка. Николай Ребров бросил перо и вытер слезы. Он завтра же с
вестовым пошлет письмо. Но вряд ли дойдет оно до Вари. Неужели не дойдет?
Эх, чорт...
Он свернулся под одеялом, - покойной ночи, дорогая Варя, покойной ночи!