Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
11 >
башмаках. Он пьет кофе. От белой очищенной картошки - пар. На тарелке гора
сливочного масла.
К Николаю Реброву подходит с кофе сестра Мария, дочь старика.
- Подкрепляйте себя, - говорит она ласково. На ее косынке маленький
красный крест.
- Я не знаю, как благодарить вас, сестра, - вы приютили меня в своем
доме. А там, в коридоре, я, наверно, подох бы на соломе, как пес. Благодарю
вас, сестра Мария! Ведь я провалялся здесь, сколько? Десять дней? И вас
благодарю очень, Ян. Пожалуй к вечеру мне можно двинуться дальше.
- Нет, - сказала сестра Мария и приветливое лицо ее стало озабоченным.
- Зачем торопить? Три дня должны отдыхайть. А лучше - неделя. Куда спешить?
Пейте кофе, сливок, сливок больше... Кушайте масло. Сейчас суп подаваль...
- Я не знал, что на чужой стороне встречу таких добрых людей.
- Если плохо будет житье, приходи опять, - заговорил старик тонким
голосом. - Работник будешь, моонамис... Лес поедем, дроф делать... как
это... - Сестра Мария грустно смотрела юноше в лицо, о чем-то думала. - Она
у меня... как это... святая, - сказал старик, - кахетсеб... всех жалеет. А
нас ни один собак не жалеет. Сына терял, в красных был, под пулю попадался,
белые вешали на сук. Сын мой. А ей брат... Густав... Один только и был у
нас, как солнце. Вот нету больше.
Юноша заметил: старик сбросил пальцем с глаз слезу. Сестра Мария часто
замигала.
- Он был очень похож на вас... Очень, - сказал она тихо, - оставайтесь
с нами... Время самое несчастное... Зачем уходить? Куда? - и ее рука
коснулась задрожавшей руки юноши.
- Нет, не могу, - и Николай Ребров вздохнул. - Буду искать брата... Что
скажет брат?
У сестры Марии округлились и сузились глаза, она быстро отдернула руку,
встала, вышла вон. Юноша удивленно посмотрел ей вслед.
- Как узнали про сына? - спросил он, помедлив.
- Толковал наш, эст. Был... как это... контуженый вместе с мой Густав.
Бежал. С белыми пробрался сюда. Он энамланэ... ну, это... большевик. Зачем,