Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
100 >
- ...слышишь Ребров! Что же ты оглох?! Скажите, какая барышня,
плачет... Беги скорей в канцелярию, принеси печать... Придется составить
акт. Потом ко мне на квартиру. Пусть Нелли приготовит ванну... Понял?
Сон прервался, и юноша, отирая слезы одрябшей ладонью, заполошно бежал
чрез парк.
- Куда ты, Николай, провалился? Мы идем.
- Егоров, ты? Поручик Баранов пулю себе в лоб...
- Ну?! Царство небесное, - торопливо произнес Егоров. - Пойдем скорей.
- Я не знаю, как быть, - остановился юноша. - Меня генерал послал...
Неудобно бросить покойного...
- Тебе мертвый дороже живых, выходит? Непутевый ты... Идем.
- Но как же так? - растерянно говорил юноша, быстро шагая с Егоровым к
казарме. - Я даже не попрощался с ним...
- Ладно, ладно, - покрикивал Егоров. - Авось на том свете
поздоровкаетесь. Все там будем. Может, сегодняшней же ночью.
Глава XX
Звезды в ночи
И сразу в поход. Через сумрак парка, затем лесной дорогой шли
молчаливой кучкой восемь человек. Верстах в трех-четырех их поджидали
эстонские подводы.
- Вот, когда нам довелось с тобой вместе, Коля, - сказал бывший денщик
Сидоров шагавшему рядом с ним Николаю. - Из-за чего же это поручик Баранов
застрелились? Такой бесхитростный человек...
- Ах, да! - воскликнул юноша. - Ведь у меня же его предсмертное
письмо... У тебя, Сидоров, спички есть?
- После прочтем. Наверно, у возницы фонарь. Они всегда берут. Да-а-а,
дивное дело, - протянул Сидоров, вздохнув: - И охота людям руку на себя:
богу противно, себе неприятно и людям хлопотно. А все от образованности.
- И среди крестьян случается, - заметил Николай.
- Редко же. И то от тяжелой жизни. А у господ от мечтаний от пустых.
Душа, говорят, болит. Ха-ха, скажите пожалуйста, какая глупость! - Сидоров
поправил шапку и повернул к юноше курносое лицо. - Как это может душа
болеть? Брюхо она, что ли, или зуб? Вот брюхо, ежели обожрешься,