Вячеслав Шишков. Пейпус-озеро -
10 >
Длинный низкий коридор, солома, стоны, кучи тел, электрические лампочки
над головой, сестра. И в случайной волне воспоминаний вяло проплывают
разрозненные клочья картин и звуков: костры, как кони, и гривастые кони, как
костры, снег, выстрел, зеленая зыбь Пейпус-озера и - "милый, милый Коля"...
Чей это голос, чьи глаза? Сон или явь все это? Женщина, как хмельной туман,
как черемуха в цвету, склонилась над ним, и белая рука коснулась его головы.
- Вы очень хворайт. Можете подниматься? Можете вставайть? Идить за
мной!
Сон продолжался, белый туман влек его вперед, шуршала солома под
ногами, шуршал и рвался недовольный ропот многих голосов:
- А-а, ишь ты... а-а-а... Нас бросила-а-а...
- Скажите, где я?.. Куда меня ведете?. Почему они...
- Идить за мной... Дайте - помогу вам. Руку, руку!
Щурил глаза. И какой-то синий свет лил сверху, волнами ходил свежий
воздух. Дорога, сосны, снег, стена, ступени вверх, вдруг - тепло, запахло
хлебом, белая постель и милые, милые, чьи-то бесконечно добрые глаза.
Николай Ребров поймал белую руку и поцеловал. Кто-то ударил медной ложкой в
медный таз: бам! И этот звук, как кусок меди, как раскаленная большая пчела
вьется возле юноши, жужжит, врывается в ухо, вылетает, звенит - стрекочет
пред самыми его глазами. Хочется прогнать, уничтожить или самому умереть. Он
взглядывает на таз: таз на месте, а звуки ходят-ходят. Кто смеет будить его?
Кто хочет прервать его светлый сон?
- Уйдите, не трогайте... Ма-а-ма!! - прокричали в пустоту чужие его
уста, но меч опустился, сон и явь отлетели прочь.
Полдень, солнечные квадраты окон опрокинулись на крашеный чистый пол,
тени от легких занавесок, фикусов и цветущих фуксий легли нежным узором.
Белые стены небольшой комнаты, изразцовая, шведская печь, крепкая простая
мебель, темное распятие в углу на полке. За огромным столом бритый
длинноволосый старик в коротких синих панталонах, шерстяных чулках и грубых