Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
94 >
- Да, теперь я увидел это, - генерал свел светлые брови на переносье, -
надо готовить поход. Зер гут. Буду писать рапорт нахт Петербург и отправлю с
вами немедленно.
- А разве у вас нет специально на то курьера, - мягко спросил поручик,
- если честно, то у меня совсем иные планы.
- Вот как? - удивился Киндерман. - Я не буду настаивать, офицер есть.
- Вот и хорошо, а я бы попросил разрешить мне выступить вместе с вашим
полком, господин генерал, на боевые позиции. Кроме всего прочего, мне
поручено пренепременно побывать в степи и доложить лично, кому следует по
службе, о положении дел с тамошними инородцами.
- Как вам будет угодно, вы ни в моем подчинении. Запретить не могу, -
сухо ответил генерал и отвернулся.
В середине недели, когда чуть поутихли сибирские морозы, из города под
барабанный бой выступил Ширванский полк с развернутыми знаменами. Солдаты
плотными шеренгами промаршировали по узеньким улочкам, незаметно срывая с
усов быстро намерзающие сосульки, подмигивая встречающимся молодухам и
взгромоздившимся на заборы и ворота мальчуганам. Впереди на гнедом коне ехал
сам генерал-майор Карл Иванович Киндерман, прикрывая лицо от встречного
ветерка теплой перчаткой. Следом за ним везли несколько приданных полку
пушек, подпрыгивающих на кочках, затем ехали офицеры, и меж ними гордо
красовался Гаврила Алексеевич Кураев, а в конце колонны тянулся возок с
сопровождающими своего поручика солдатами.
После ухода военных в городе стало совсем безлюдно и покойно.
Большинство горожан перекрестились и облегченно вздохнули, возблагодарив
Господа за освобождение от постоя воинского люда и, соответственно,
посягательств на честь своих жен и дочерей. Полицмейстер Балабанов
провалялся после госпиталя у себя на квартире до самой масляной недели, и
после выздоровления стал как-то незаметнее и во многих делах покладистее.
Обрадованные такой переменой тоболяки шептались: "Проучили солдатики малость