Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
87 >
пошли обратно, а то худа бы не хватить. А он мне: "Я тут в городе поставлен
за порядком смотреть-приглядывать. Неужто побегу?" Остались мы. Те
подскакивают и орут в голос: "С праздником, станишные!" Ну, мы им тожесь
степенно ответили, поздоровкались за ручку. Глядь, а они все выпимши
изрядненько. Один-то к господину полицмейстеру целоваться полез, а он возьми
и толкни его в грудь, ну тот и грохнулся взад себя. Вскакивает и с кулаками,
кричит: "Убью!". Мы его оттаскивать начали, а другие солдатики нас хвать за
грудки и орут непотребное разное, даже сказывать стыдно...
- Где Балабанов? - перебил подъесаула Сухарев. - Жив он? Говори!
- Я когда лошадь чужую поймал, да поскакал сюда, то он жив был. А как
там дело дальше сложилось, то мне не известно.
- Как ты мог бросить полицмейстера одного? - вскипел губернатор. - Под
суд пойдешь! Как прозвание твое?
- Афанасий Смолянинов я... - растерялся казак. - Почему бросил? Я за
подмогой побег, за вами...А там с ним еще двое наших осталось... Тоже
побитые, как и я, - и он демонстративно вытер нижнюю губу, из которой
сочилась кровь. - За что под суд? Что едва живым ушел вас упредить? Их там
уже сотни две набежало...
- Едем, - кинул на ходу Сухарев, натягивая шубу. - Он что, так посреди
улицы и остался? - спросил уже направившегося к двери казака.
- Да нет... - ответил тот, - во двор к оружейному мастеру Прокопию
Мячикову затащили едва живого. Прокопий мне свояком приходится, так и помог.
Да и ружья у него опять же в наличии...
- Какие ружья? - переспросил Сухарев, внутренне холодея.
- Как какие? Обычные, из которых стреляют. Мы и пальнули пару раз...
- В моих солдат? - изумленно поднял белесые брови генерал Киндерман.
- Поверх голов, для острастки, - переминался с ноги на ногу подъесаул.
Но ежели они на приступ пойдут, ворота ломать начнут, то Прокопий, он мужик
твердый, он натурально по ним стрелять начнет.
- Коней!!! - взревел губернатор, - Всем со мной, господа офицеры.