Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
86 >
Березове, Тюмени, Якутске, Енисейске. Чтоб их собрать, выдать снаряжение,
направить в степь, уйдет не менее месяца. При благоприятных обстоятельствах.
А в России, тем более Сибири, благоприятные обстоятельства складываются
весьма редко, и к этому губернатор Сухарев давно привык и проклинал тот
день, когда дал согласие ехать на службу в Тобольск. Губерния вроде русская,
но живут в ней и татары, и остяки, и другие народы, от вольностей и дикости
которых ему, главному управителю, сплошные неприятности. Прошлым летом он
отправился на дощаниках в Томск и за время дороги только пять раз тонул, его
чуть не заели комары, мучился желудком от плохой пищи, и, когда они
наконец-то прибыли к Томску, он ничем не отличался от рядового казака, до
того ободранным он выглядел, что более походил на беглого каторжника, но
никак не на правителя края. А теперь еще эти джунгары, невесть откуда
взявшиеся на его голову. Он заранее чувствовал, что дело кончится сенатской
комиссией, а там уже и до суда рукой подать. Обвинят во всем тяжком и самое
малое - отправят в деревню доживать до конца дней земных.
Сухарев прислушался: за стенкой послышались тяжелые шаги, бряцанье по
полу кованых подков, чье-то тяжелое дыхание. Дверь в кабинет открылась, в
нее влетел окровавленный казак в форме подъесаула и крикнул:
- Полицмейстера Балабанова убивают!
- Кто?! - почти одновременно вскрикнули все находящиеся в кабинете.
- Солдаты ваши, - ткнул подъесаул в сторону Киндермана.
- Да что он им сделал, Балабанов? - всполошился Сухарев. - Он человек
хоть и строгий, но справедливый. Зря не обидит.
- Ни за что привязались, - начал объяснять казак, - шли мы, значит, к
их степенству, купцу Крупенникову. С их благородием, полицмейстером, и со
мной еще двое казаков было: Ушаров и Ярков. До рогаток дошли, где Ширванский
полк стоит, караул держит. Тут к нам десятка два ребят ваших, - он снова
кивнул генералу, - и бегут, орут чего-то. Я еще их благородию и говорю, мол,