Классика

82 >

казаться   на   людях   откровенным   донельзя,   даже   чуть   простоватым,
незамысловатым мужиком, для которого вся жизнь - масленица, а частые неудачи
-  всего   лишь  мало  значащие   неприятности,  которые   рано  или  поздно
заканчиваются, уходят, и опять горизонт чист и безоблачен. Зато, когда Ивану
случалось без  предупреждения  заходить  в комнату к отцу,  он видел  совсем
иного  человека:  жесткого и  напряженно-сосредоточенного,  с узким прищуром
суровых,  не  мигающих глаз. Иван даже  пугался  его такого  и,  смешавшись,
старался быстрее уйти, отложить необходимый разговор на другой раз. Он знал,
насколько отцу трудно вести дела, когда каждый, как сегодня на этих скачках,
старался обойти, обставить другого, не  испытывая  угрызений совести, когда,
разоряя,  пускал по миру  такого же купца,  как он сам.  Таковы были правила
игры и мира, в котором они жили.
     Пименов  так  и не дал  уговорить себя повторить состязание на обратном
пути, и они возвращались уже неторопливой рысью.
     -  Дай  и  мне, -  взял  Иван вожжи  из  рук отца,  вставая на ноги,  и
попробовал также по удалому  свиснуть,  щелкнуть кнутом в воздухе. Но  это у
него плохо получилось,  хотя  Орлик и так понял,  что  от  него требуется, и
перешел на крупную рысь, громко фыркая и недовольно тряся головой.
     - Устал он,  - дернул сына  за полушубок Зубарев-старший,  - не  неволь
его.
     Орлик легко взял разгон  и,  как в первый  раз,  оторвался  от  Валета,
нагнал все  те  же злополучные дровни,  на сей раз  мужик  заранее  съехал в
сторону, освобождая  дорогу.  Зубаревский  рысак лихо  пронесся мимо понурой
лошадки  и помчал  дальше  все той же широкой, крупной  рысью, чуть  откинув
назад голову, покусывая металлические удила.  Иван  оглянулся и увидел,  что
Пименов не выдержал,  хлестанул своего  Валета  и погнал  следом,  возможно,
опять надеясь на удачу и новую победу. Но уже перед самым поворотом к городу
под  копыта Валета попался ледяной катыш, или он оступился и при этом сбоил,

Следующая

82 >