Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
78 >
привезли.
- Быть не может, - покачала головой Наталья, и ее большие глаза
распахнулись еще шире. В отличие от отцовских, черных, они у нее были
голубые, с длинными черными ресницами. Небольшой вздернутый носик придавал
ее лицу смешливое выражение. Ивану приходилось оставаться с девушкой наедине
всего-то третий или четвертый раз в жизни и сейчас, представив, что отец
может повести его свататься к ней, Наталье, ему стало вдвойне неловко, и он
постарался перевести разговор на что-то близкое, знакомое и понятное обоим.
- Валет у вас бежит хорошо. Добрый конь.
-- Ага, - согласилась Наталья и тут же оживилась, заговорила быстро,
почти без перерыва, - только редко отец выезжает на нем. Я думала, бережет,
а он все отнекивается, мол, некогда, дела все. Хорошо быть хозяином в доме:
что хочешь, то и делаешь. А меня маменька все вышивать усаживает с утра и не
пускает никуда. В храм и то с теткой Марьей хожу, если маменька приболеет.
Ты вон объездил все кругом, а я только в деревне и бывала за рекой, когда по
ягоды ходили. Сижу все дома, да в окошко поглядываю. Хоть зашел бы кто...
- Давай я к вам в гости ходить стану, - расхрабрился неожиданно Иван, -
мне отец разрешит и Орлика запрячь, кататься поедем.
- Что ты! - очень по-женски всплеснула руками Наталья. - Папенька, коль
узнает, то прибьет на месте. Он знаешь у нас сердитый какой!
- Это кто там сердитый? - послышался сзади голос Василия Пименова, и
Наташа, обернувшись, увидела отца, вышедшего на улицу вместе с Василием
Павловичем Зубаревым. Лица у них слегка раскраснелись, а Пименов и вовсе
дожевывал на ходу соленый огурчик, смачно хрумкая. - Я, поди, сердитый? Ты,
дочка, сердитых еще и не видывала на своем веку. И не дай Бог наглядеться на
них.
- Да нет, я... - попыталась возразить мигом оробевшая Наталья, но отец
лишь махнул рукой и сгреб ее в охапку, усадил в санки, отвязывая
застоявшегося Валета, вывел его на дорогу.
- Через Абрамовский мост поедем? - спросил Зубарев-старший.