Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
74 >
уже выезжавшие на широкую Богоявленскую улицу, в сторону реки.
Антипка, бежавший некоторое время рядом с ними, отстал, успев сунуть в
руки Ивану кусок черного подового хлеба, густо посыпанного крупной солью.
- Потом дашь! - кричал он вслед хозяйским санкам.
А Орлик, миновав соседский дом солдатки Ивашовой, выпустил струю пара
из ноздрей, пошел широкой рысью, изредка пофыркивая и кося глазом по
сторонам, чуть откинув назад красивую аккуратную голову. Он бежал столь
правильно, ровно и размеренно, что прохожие невольно замедляли шаг и
оглядывались вслед купеческим ладным беговым саночкам. Вот они нагнали
понуро бредущую клячу водовоза, и отец Ивана громко щелкнул в воздухе
коротким ременным кнутом, что обычно висел в горнице, на стенке
изготовленный специально для праздничных выездов. Водовоз вздрогнул,
обернулся, но узнал Зубарева, потянул с головы засаленный треух, поклонился,
пискливо крикнул: "Наше почтение, Василь Палыч!" Зубарев не ответил, а лишь
подмигнул старику, зорко смотря вперед, где из-за поворота, с Базарной
площади несся по мосту запряженный в такие же легкие санки гнедой
рысак-пятилетка.
- Васька Пименов правит, - жарко крикнул отец в ухо Ивану, - сейчас
начнет на реку звать, - он чуть попридержал Орлика, чтоб не сцепиться
санками на узком мосту, подождал, когда Пименов подлетел к ним вплотную и
заорал на всю улицу:
- Палыч! Вот ты где! А я прокатиться выехал, дай, думаю, погляжу, кто
где есть, хотел к тебе завернуть, а ты сам и едешь. Здорово!
- Здорово, Василий!
- Конек-то у тебя каков стал, красавец! - Пименов был под изрядным
хмельком и явно искал, с кем бы поговорить, потолковать, перекинуться
словом. - Айда на реку, - крикнул он, и отец чуть повел головой в сторону
Ивана: мол, что я тебе говорил.
- Так ты уж загонял своего Валета, - кивнул он на пименовского коня,
который тяжело дышал, вздымая бока.