Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
73 >
Орлику, погладил ласково по морде, приговаривая. - Хороший мой, ой, какой
хороший, не бойся, не бойся, дурашка, - тот встряхивал головой, шел
осторожно, пристукивая коваными копытами по толстым половицам настила. - А
вот теперь иди ближе, помогать станешь, - позвал Антипка, даже не оборотясь
в иванову сторону, показывая свое превосходство перед ним на конюшне. - Да
куда попер?! Куда?! - не понять кому заорал он. - Перед мордой у него
проходи, чтоб видел. Иль не знаешь, что к коню сзади подходить не следует?
Только испугаешь, а то и по зубам копытом получишь. Ой, ну чему тебя только
учили, - продолжал он все также громко, с криком, - за узду держи,
оглаживай, по шее гладь, а я сейчас санки подтащу, - командовал Антипка. -
Самое трудное будет оглобли в гужи вдеть, он их сзади не видит, шарахается,
- пояснял на ходу, торопливо подтаскивая легкие санки, и, заведя оглоблю в
гуж, ловко поднырнул под мордой у Орлика, отпихнул Ивана, подхватил вторую
оглоблю, вдел, принялся затягивать супонь, упершись коленом в клешни хомута.
- Готово! - проговорил довольный и слегка похлопал жеребчика по спине. - Ну,
с Богом!
Василий Павлович Зубарев вышел на крыльцо, неспешно натягивая расшитые
бисером праздничные рукавицы. На его плотной фигуре хорошо сидел длинный
коричневый тулуп с белым, шалью, воротником, на голове была рыжая лисья
шапка, с белой отметиной по центру, а на ногах ловко сидели крашенные
узорчатые пимы.
- Эх-ма! Морозец! - крякнул он, щуря глаз на потянувшегося к нему
мордой Орлика. - А ты чего стоишь? Едем! - обратился к Ивану. - Пока ворота
отпирают, чтоб мигом переоделся! - последние слова проговорил, уже не глядя
на сына, и тот понял, что у отца на уме сейчас одно: как пойдет нынче
жеребчик, покажет ли прежнюю прыть, что и в прошлом году. Он и не ожидал,
что отец пригласит его с собой, а потому опрометью кинулся в дом,
быстрехонько переоделся во все праздничное, под стать отцу, и нагнал санки,