Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
7 >
злобный взгляд на Яшку, словно кипящей смолой обжог. Тот в ответ лишь
развязно осклабился, выказывая полное презрение к пленному.
Меж тем вахмистр соскочил на землю, до ломоты в костях потянулся,
расправил широко плечи, зевнул. Затем, не спеша, нагнулся к саням, приподнял
чуть бочонок, вытянул из него пробку и наполнил до краев деревянную кружку,
поднес ко рту, выпил, громко крякнул, деловито достал из дорожной сумы шмат
сала, понюхал его и по-волчьи куснул, смачно чавкая.
- Налей и мне, - почти жалобно попросил его Ерофеич, - озяб.
Но вахмистр продолжал жевать сало, отщипывая и отправляя в рот кусочки
ржаного хлеба, словно не слышал просьбы помощника пристава, сосредоточенно
уставясь на понурые стволы ближнего осинового вперемешку с молоденькими
березками небольшого колка.
- Слышь, Серафимыч, - вновь подал Яшка голос, - плесни и мне.
- Тебе, говоришь? - вновь широко зевнув, переспросил вахмистр. - Можно
и тебе, отчего ж нельзя. Купцы нам с тобой полный бочонок доброго вина в
дорогу дали, глядишь, и на обратный путь останется, но много не налью, не
обессудь, - и, подставив кружку под тонкую струю светлой жидкости, налил
гораздо меньше, чем себе, подал Яшке.
-- Эх, хорошо родимая пошла, - зацокал губами тот, возвращая кружку.
-- Тебе, поди, тожесь налить? - обратился вахмистр к сопевшему на задке
саней Зубареву.
- Налей, коль не шутишь, - отозвался тот, - как юрты татарские
проехали, ног совсем не чую.
Вахмистр нацедил ему полную кружку, что не укрылось от бдительных глаз
Ерофеича, который, однако, промолчал, резонно не желая ссориться с
вахмистром. А тот осторожно приподнял голову Ивану и влил вино ему в рот,
затем отмахнул ножом солидный кус сала, положил на краюху хлеба и поднес к
губам пленного.
- Чего ты с ним тут цацкаешься? - не вытерпел, наконец, Яшка. - Под
мосток бы спихнули и дело с концом. К утру, глядишь, отошел бы уже. А то
вези его, мерзни...