Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
69 >
курганах, а государю о том не донес, себе оставил.
Делать нечего, стариков отпустили, а то грозились жаловаться. После
ареста Гагарина народ боялся слово лишнее сказать, как бы самим по той же
дорожке в железах на допрос не отправиться. Шведов в скором времени тоже
обратно на родину отпустили, старики из казаков, что с ним ездили, поумирали
кто где. И вот он, Дмитрий Угрюмов, один из всех остался. Все сам собирался
снова на Урал отправиться, а не выходило - дела, служба.
Когда полковник закончил рассказывать, некоторое время все молчали,
переглядывались, не зная верить или нет старому служаке.
- Чего ж ты раньше молчал? - заговорил Зубарев-старший. - Губернатору
бы новому открылся.
- А мне какой с того толк? - пожал тот плечами. - Я и подзабывать уже
обо всем том начал. Так вот к случаю пришлось и рассказал.
- Слыхал я, будто бы государыня тем, кто новые прииски руд откроет,
жалует высокие чины и в дворянство возводит, - задумчиво проговорил Михаил
Яковлевич Корнильев. - Был бы помоложе, опробовал удачу, - и он кинул
выразительный взгляд на младшего из братьев, Василия.
Тот понял, что слова брата адресованы именно к нему, но покачал с
усмешкой большой рыжеволосой головой, сверкнул черными глазами, ответил:
- Не по мне такое дело... Там где золото, там и корысть. Разбойники.
Воры. Набегут, оглянуться не успеешь, как глотку перережут или голым по миру
пустят.
Вдруг Иван Зубарев порывисто вскочил из-за стола и обратился к отцу:
- Благословите, батюшка, на доброе дело.
- О чем это ты? - не понял тот.
- На золотые прииски отправиться. Коль песок сыщу, то и себе прибыток
добуду, и государыня может, отметит, в дворянское достоинство, глядишь,
возведут.
- Думай, о чем говоришь, - отмахнулся от него Зубарев-старший, -не
такие молодцы, как ты, шею себе на том деле поломали. У нас и своих забот
хватает, а ты - прииски...
- А почему бы и нет? - заступился за двоюродного брата Михаил