Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
63 >
посудачить, пожалиться друг дружке, а то и спеть что-нибудь из своих
девичьих песен, украдкой всплакнуть вдали от сурового мужского окрика и
глаза.
Когда мужчины выпили, как положено, за Рождество, за хозяев дома, за
иваново освобождение, полковник Дмитрий Угрюмов голосом, привыкшим отдавать
команды и приказания, начал увещевать крестника:
- Сколь раз говорил я тебе, Иван, не ищи правду-матку на свою дурную
башку. Ведь говорил? - ткнул он коротким прокуренным пальцем в сторону
Зубарева-младшего, сидящего напротив него.
- Говорил, крестный, говорил, - согласно кивнул Иван, аппетитно хрустя
соленой капусткой.
- Не захотел меня слушать? Вот и намотал соплей себе на кулак. Ладно,
что так еще дело обернулось, а мог бы и годик, а то и поболе в остроге
просидеть, и никто бы тебя оттуда не выручил.
- Вы уж скажете, ваше высокоблагородие, - чуть сощурил глаза Михаил
Корнильев, - мы, чай, не последние люди в городе, выручили бы.
- Как знать, - не согласился с ним полковник, - а был бы на службе, как
все добрые люди, то ничего бы с ним и не случилось. Давно бы тебя к себе в
конный полк определил, уже до вахмистра, глядишь, дослужился бы.
- Да чего ты все о службе своей толкуешь, - попробовал заступиться за
сына Зубарев-старший, - женить Ивана поначалу надо, а потом все остальное
приложится. Да и на кого я свое торговое дело оставлю, коль он один сын у
меня, а обе дочки замужем?
-- По торговому делу он быстро в гору пойдет, - подал голос младший из
Корнильевых, Василий.
-- Мало вашего брата разоряется в один день? - и не думал сдавать свои
позиции полковник.
- Это точно, - вздохнул Василий Павлович, - то пожар, то баржа затонет,
а то иная беда найдет, только успевай ворота открывать.
- Алексей вон у нас, - показал пальцем на брата Михаил Корнильев, -
вложил все, что за душой имел, в хрустальную фабрику, а случись с ней чего,
не приведи Господь, то и нагим останется.
- Типун тебе на язык, братец, - глухо отозвался Алексей Яковлевич,