Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
61 >
- Больна она, Михаил писал. Чахотка...
- Вот пусть врачи немецкие и лечат ее. А наш климат ей на пользу не
пойдет, - встала с кресла императрица.
Канцлер поднялся, понимая, что разговор закончен. Если честно, то в
душе он едва ли не торжествовал: Михаил с детских лет верховодил; шел
впереди, когда они находились оба на дипломатической службе еще при живом
отце, всегда чуть снисходительно относился к нему, Бестужеву-младшему. Зато
теперь все становилось на свои места, и он может, почти может, праздновать
долгожданную победу в незримом противоборстве со старшим братом.
- С наступающим Рождеством, - вслед ему произнесла императрица.
- И вас, матушка, - канцлер чуть обернулся, но не задержался, вышел из
кабинета и, медленно ступая и чуть покряхтывая, начал мучительный для
больных ног спуск по мраморным лестницам дворца.
По случаю Рождества и освобождения Ивана из заточения в доме Зубаревых
собрались многочисленные родственники: празднично разодетые, широко
улыбающиеся хозяевам, подшучивающие друг над другом, подмигивающие главному
виновнику - Ивану, что стоял бочком в сторонке, тоже радостный, с
поблескивающими глазами.
Хозяйка дома, Варвара Григорьевна, не в меру суетилась, успевая и
здороваться с гостями, и носить в столовую очередную закуску, расставлять
все в требуемом порядке с помощью старой няни, которую по привычке все звали
по-домашнему - Прокопьевной.
Праздничный стол уже не вмещал носимых с кухни угощений, но Варвара
Григорьевна умудрялась сдвигать одну из тарелок, втискивая очередное блюдо.
Тут стояли и баранья нога, запеченная в тесте, и неизменный рождественский
поросеночек в румяной хрустящей корочке, горкой высились растягаи, отдельно
красовался пирог из нельмы, искрился холодец янтарной желтизной жирка,
особняком, на самом краешке, пристроились соленые грибочки, рядом с ними
моченая брусника, а чуть дальше - квашеная капуста и соленые огурчики.