Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
59 >
испортилось, и решили, что конференция их вскоре будет закончена. Но
императрица с видимым усилием взяла себя в руки и ровным голосом сообщила:
- Забыла я совсем об одном деле... Из Вены мне письмо пришло от сестры
моей, Марии Терезии, то тебя, Алексей Петрович, касается, останься. А
остальные господа министры мои могут быть свободны.
Все, шумно отодвигая кресла, поднялись, начали кланяться, выходя из
кабинета, и лишь граф Бестужев-Рюмин остался у большого опустевшего стола,
втянув голову в плечи, сутуля спину, напоминая нахохлившуюся птицу.
- Знаю о чем речь, матушка, - как только закрылась дверь за последним
из министров, чуть глухим голосом начал канцлер, - о брате моем старшем, о
Михаиле. Угадал?
- Чего с тобой поделаешь, - угадал, - усмехнулась императрица уголками
губ. - Ты ведь у нас провидец, на вершок вниз под каждого человека видишь.
- Ваше императорское величество к тем людям не относится, - поспешил
оправдаться Бестужев, не предвидя от начала разговора ничего хорошего для
себя.
- Давай, батюшка Алексей Петрович, шурымуры друг перед дружкой
разводить не станем. Ты постарше меня будешь, поумнее, а с меня, с глупой
женщины, чего взять? Так, кажется, сестра твоего братца старшего обо мне
писала в письмах?
- За что и наказана достойно. Уж пятый годик пошел как в Сибири. Да
теперь безъязыкая. И поделом ей...
- По глазам вижу - жалеешь свояченицу свою.
- Есть немножко, жалко глупую бабу, - чуть хмыкнул канцлер.
- То твое дело. Живи, как совесть подсказывает. А теперь ответь мне,
что прикажешь со старшим братом твоим делать? Он мне всю игру портит
заступничеством чрезмерным за сербов. Был у нас уже батюшка православный из
Трансильвании, как его... - щелкнула пальцами императрица, пытаясь вспомнить
фамилию сербского батюшки.
- Николай Баломири, - услужливо подсказал Бестужев, лишний раз
демонстрируя прекрасную память, о которой как его друзья, так и враги всегда