Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
49 >
покудова, вечером свидимся?
- Пренепременно, матушка, - поклонился в ответ Алексей Григорьевич.
- Значит, до вечера, дружок? - легонько потрепала его по щекам
государыня.
- К вечеру у тебя буду, жди.
- А коль не утерплю, то сама к тебе заявлюсь. Не прогонишь? - игриво
спросила она и, резко повернувшись, пошла по заснеженной аллее, гордо неся
свою статную фигуру.
Разумовский долго смотрел ей вслед, незаметно, для самого себя,
улыбаясь и чувствуя, как горячая волна пробежала внутри, делая его самым
счастливым человеком на свете. Потом зачерпнул голой ладонью горсть
пушистого снега и приложил ее к разгоряченной голове, отер лоб, щеки и
широко перекрестился, привычно ища глазами высокий шпиль Петропавловской
крепости с золоченым крестом наверху.
Спустя немного времени императрица уже поспешно входила в свои покои,
веселая и возбужденная, кивая застывшим при ее появлении статс-дамам,
офицерам гвардии, берущим "на караул", и без задержки впорхнула в приемную
перед своим кабинетам, где ее уже поджидали прохаживающиеся взад- вперед
сановники.
- Заждались, поди? - переводя дыхание после стремительной ходьбы,
спросила она и провела мокрой от снега перчаткой по бледной щеке
вице-канцлера Алексея Петровича Бестужева-Рюмина, что с видимым усилием
поднимался с низкого кресла. - Да уж сиди, - махнула ему ручкой, - не
усердствуй.
- Как можно, матушка, - проговорил тот довольно бодрым голосом, - и со
смертного одра при вашем появлении встану, - и добавил уже ей вслед, -рад
видеть вас в добром здравии.
- И я рада, - ответила она, уже входя в дверь кабинета, скинула на руки
камер-лакею шубу, прошла к зеркалу у дальней стены и быстро провела
кончиками пальцев по взлохматившимся льняным волосам, кивнула секретарю -
"зови" и легко опустилась в подставленное ей малинового бархата кресло,
стоявшее во главе большого овального орехового дерева стола.