Вячеслав Софронов. Отрешенные люди -
48 >
- И вовсе нет, - ловко прошмыгнула та у него под рукой, - правда - она
завсегда глаза режет.
- У каждого человека своя правда. Только я не намерен выслушивать
разные дерзости от вздорной бабы.
- Это я-то вздорная баба! - чуть не подпрыгнула на месте Шувалова,
воинственно вздергивая остренький подбородок. - Не вздорнее других.
- Тихо, тихо, соколики, - подняла примиряюще руки императрица, - нашли
место, где норов свой выказывать. И чего вас совет не берет? Ближнего своего
любить надо, как Господь завещал, а вы...
- Я со всеми готов в мире жить, если чести и достоинства моего не
касаются, - обиженно поджал полные, сочные губы граф.
- Нужно мне твое достоинство, - негромко, но отчетливо прошипела
Шувалова, не глядя на Разумовского, - прости меня, матушка, коль что не так.
Пойду я, меня свои санки у ворот поджидают, - она быстро поклонилась
императрице и, не дождавшись ее ответа, засеменила по аллейке к выходу из
парка.
- Сдерживайся, Алешенька, прошу тебя, - тихо проговорила Елизавета
Петровна, беря графа под руку и увлекая за собой, - особенно с Марфушей. Вы
оба мне дороги, любимы, и различать вас не желаю, более близких людей у меня
нет.
- Виноват, матушка, - низко наклонил тот большую красивую голову, - не
вели казнить...
- Да кто тебя казнить собирается? - засмеялась императрица, моментально
преображаясь и хорошея. - Хватит на сегодня, погуляли и будет. Надобно ехать
к сановникам моим дела делать. Со мной на совет отправишься или как? - она
внимательно посмотрела в глаза своему любимцу, хотя заранее знала, что
Разумовский откажется присутствовать на заседании верховного совета, где
собирались главные ее помощники.
- Нет уж, уволь, матушка, - решительно возразил тот, - меня твои
верховники и в грош не ставят, насмешничают. Поеду к себе. Там меня земляки
с вечера дожидаются, нужен им зачем-то.
- Твое дело, Алешенька, - капризно скривила губы императрица, - прощай